Она уставилась на пол, воинственно уперев руки в изящные бедра и решительно наклонив вперед точеную головку. Алекс Вандерворт исподволь ею любовался – этой «женщиной-подростком» с правильными, острыми чертами лица, волевым подбородком и довольно тонким, но чрезвычайно чувственным ртом. Самым привлекательным были её глаза – большие, золотисто-зеленые, опушенные густыми, длинными ресницами. Сейчас они сверкали. Ее ярость и внутренняя сила будили в нем желание.
Объектом нападок Марго были разложенные на коврике гранки, рекламирующие кредитные карты «Кичардж». Энергичность Марго была особенно необходима Алексу после пережитого им несколько часов назад потрясения.
– Я так и думал, Брэкен, – сказал он, – что эта реклама тебе скорее всего не понравится.
– Не понравится? Да она отвратительна!
– Почему?
– Взгляни хотя бы вот на это! – Она указала пальцем на страницу, начинавшуюся словами: «Чего вы ждете? Мечта о завтрашнем дне может осуществиться сегодня!» – Ведь это же беззастенчивое вранье, рассчитанное на дураков. Завтрашняя мечта любому из нас не по карману. Потому она и мечта. И никто не сможет её осуществить, не имея денег или, во всяком случае, не получив их в ближайшее время.
– А может, стоит дать людям возможность самим разобраться?
– Нет! Те люди, на которых вы пытаетесь надавить, уже отравлены рекламным ядом. Эти простаки верят каждому печатному слову, и им легко можно заморочить голову. Уж я-то знаю. Я слишком часто с ними сталкиваюсь в своей адвокатской практике. За которую, кстати, ничего не получаю.
– А ты не допускаешь, что нашими кредитными картами «Кичардж» пользуются другие социальные слои?
– Полно, Алекс, ты сам знаешь, что говоришь чепуху! У кого сейчас нет кредитной карты? Вы же чуть ли не насильно их всем впихиваете! Осталось только начать раздавать их на улице, я не удивлюсь, если вы и до такого докатитесь.
Алекс улыбнулся. Ему нравилось спорить с Марго и нравилось её подзадоривать.
– Я скажу в банке, чтобы это приняли к сведению, Брэкен.
Он вздохнул – нельзя, чтобы этот спор зашел слишком далеко. Взгляды Марго в области экономики, политики да и вообще чего бы то ни было отличались максимализмом, а её прямота и профессиональные знания зачастую меняли его собственные воззрения. Вдобавок по роду своей деятельности Марго имела дело с людьми, о которых он знал только понаслышке: в основном она помогала городской бедноте.
– Еще коньяку? – спросил он.
– Да, пожалуйста.
Близилась полночь. В небольшой уютной комнате весьма роскошного холостяцкого жилища догорал камин. Свет был включен только над рекламными образцами.
Алекс взял свой бокал с коньяком обеими руками, затем, сделав глоток, подбросил полено в огонь:
– Ты принимаешь этот пустяк слишком близко к сердцу.
Перепалка с Марго, как это часто бывало, возбудила в нем желание. Иногда обоим казалось, что чем жарче спор, тем сильнее их влечет друг к другу.
– Объявляю собрание акционеров закрытым, – пробормотал он.
– Значит, – Марго озорно на него взглянула, – ты не допустишь, чтобы эта дребедень увидела свет в таком виде?
– Нет, – ответил он, – едва ли.
Реклама «Кичардж» была откровенным надувательством, настолько откровенным, что завтра утром он воспользуется своими полномочиями и наложит на неё запрет. Пожалуй, он поступил бы так и без Марго. Она лишь укрепила его в собственном мнении.
Они сидели на коврике перед камином и, глядя на языки пламени, наслаждались теплом. Марго положила голову Алексу на плечо.
– Не такой уж ты старый и скучный меняла, – сказала она ласково. Он обнял её за плечи.
– Я люблю тебя, Брэкен.
– Честное слово? Слово банкира?
– Клянусь учетной ставкой всех банков мира.
– Тогда докажи это сейчас же. – Она начала раздеваться.
– Здесь? – изумленно прошептал он.
– А почему бы и нет?
– Действительно, – счастливо выдохнул Алекс: ему были дарованы радость и облегчение, вознаградившие его за пережитую сегодня муку…
– Останешься на ночь? – спросил он. Она часто оставалась у него, впрочем, как и он у нее. Иногда он подумывал, что им ни к чему иметь две квартиры, однако съезжаться не спешил, поскольку прежде хотел, если посчастливится, жениться на Марго.
– На всю ночь остаться не смогу, – сказала она. – Рано утром мне надо быть в суде.
Они прошли в спальню, где она вынула из комода, который Алекс предоставил в её полное распоряжение, ночную рубашку. Облачившись в нее, Марго выключила свет.
Какое-то время они молча лежали в темноте, прижавшись друг к другу. Затем Марго спросила:
– Ты сегодня был у Селии?
Он удивленно повернулся:
– Откуда ты знаешь?
– Это всегда видно. По твоему подавленному настроению. Не хочешь рассказать?
– Пожалуй, хочу.
– Ты все ещё винишь себя?
– Да.
Он рассказал ей о своем свидании с Селией, о последующем разговоре с доктором Маккартни, о том, как, с точки зрения психиатра, его развод и второй брак могут подействовать на Селию.
– Значит, тебе нельзя с ней разводиться, – выпалила Марго.
– Если я этого не сделаю, у нас с тобой не будет ничего прочного.
