– Давайте напомним себе об одном, – призвал собравшихся Алекс. – В банковском деле нетрудно добиваться больших прибылей – банком, который этого не достигает, управляют простофили. Во многих отношениях расклад карт нам на руку. У нас есть возможности: наш опыт и сносные банковские законы. Последнее, наверное, наиболее важно. Но законы не всегда будут сносными – в случае, если мы не правильно используем ситуацию и откажемся от ответственности за судьбу микрорайона.
– Я не понимаю, как уменьшение участия в проекте «Форум-Ист» можно считать отказом от ответственности, – сказал Роско Хейворд. – Даже после предложенного мною сокращения доля нашего участия по-прежнему останется ощутимой.
– Ощутимой, как бы не так! Она будет минимальной – такой же минимальной, каким было участие американских банков в социальных программах всегда. Если взять перечень программ строительства жилья для малоимущих, то ни наш банк, ни все другие большого участия в этом не принимают. Зачем обманывать себя? Банки всегда игнорировали проблемы общества. Даже сейчас мы делаем лишь минимум, без которого не обойтись.
Главный экономист Строган перебрал несколько бумажек, сверяясь с записями.
– Я намеревался поднять вопрос о закладных на жилье, Роско. Теперь об этом заговорил Алекс, а я хочу указать, что лишь двадцать пять процентов имеющихся у нас вкладов участвуют сейчас в ссудах по закладным. Этого мало. Мы могли бы увеличить сумму до пятидесяти процентов без ущерба нашему запасу наличности. Мне кажется, так мы и должны поступить.
– Я это поддерживаю, – сказал Алекс. – Управляющие нашими отделениями умоляют дать им денег для закладных. Возвращение вложений обеспечено. Мы же знаем по опыту, что риск потерять на закладных ничтожен.
– Это связывает средства, которые мы могли бы вложить на долгий срок, – возразил Орвилл Янг, – и которые могут принести нам гораздо большие дивиденды в других местах.
Алекс нетерпеливо ударил ладонью по столу:
– Время от времени мы обязаны перед обществом идти на более низкие ставки. Вот о чем я пытаюсь сказать. И поэтому я выступаю против трусливого отстранения от «Форум-Ист».
– И есть ещё причина, – добавил Том Строган, – Алекс упомянул о ней – это законодательство. В конгрессе и так уже раздаются недовольные голоса. Многие конгрессмены хотели бы иметь закон, сходный с мексиканским, обязывающий банки выделять определенный процент депозитов на финансирование строительства жилья для малоимущих.
Хейворд ухмыльнулся:
– Мы никогда этого не допустим. Банковское лобби – самое сильное в Вашингтоне.
Главный экономист покачал головой:
– Я бы не стал на это рассчитывать.
– Том, – произнес Роско Хейворд, – обещаю вам. Через год мы пересмотрим наше отношение к закладным: возможно, последуем вашим советам, а возможно, в полную меру вновь включимся в проект «Форум-Ист». Но не в этом году. Я хочу, чтобы это был год небывалого дохода. – Он бросил взгляд в направлении президента банка, до сих пор не принимавшего участия в разговоре. – Так же считает и Джером.
Только тут Алекс понял направление стратегии Хейворда. Год исключительного дохода для банка сделает Джерома Паттертона как президента героем в глазах и вкладчиков и директоров. Паттертону достаточно один год пробыть на коне после весьма посредственной карьеры, и он отправится на пенсию во славе и под звуки труб.
А Паттертон – человек. Поэтому вполне понятно, что такая идея пришлась ему по душе.
Сценарий дальнейшего развития событий было несложно представить. Благодарный Роско Хейворду, Джером Паттертон будет всячески продвигать его в качестве своего преемника. А благодаря удачному с точки зрения прибылей году Паттертон будет в силах выполнить свое пожелание.
Это была цель, четко и гениально разработанная Хейвордом, и, чтобы разрушить её, Алексу придется потрудиться.
– Есть ещё одно, о чем я не упомянул, – произнес Хейворд. – Даже вам, Джером. Это может повлиять на наше сегодняшнее решение.
Присутствовавшие с любопытством посмотрели на него.
– Я надеюсь – и вероятность очень велика, – что у нас вскоре начнутся крупные дела с корпорацией «Супранэшнл». Это ещё одна причина, почему у меня не возникает желания финансировать какие-либо другие проекты.
– Потрясающая новость! – воскликнул Орвилл Янг.
Даже Том Строган отреагировал с удивлением и одобрением.
«Супранэшнл» – или «СуНатКо», как она была известна во всем мире, – была мультинациональным гигантом, своего рода «Дженерал моторе» в области всемирных средств связи. К тому же «СуНатКо» владела или контролировала десятки других компаний, имеющих и не имеющих отношение к области её основных интересов. Огромное её влияние на самые разные правительства – от демократов до диктаторов – превышало влияние любого другого делового сообщества во всей истории. Обозреватели иногда говорили, что «СуНатКо» обладает большей реальной силой, чем те независимые государства, где она действует.
