– Эй, ты! – окликнул охранник с возвышения. – Двигайся, чертов педрила!
На ощупь, плохо понимая, что делает, Майлз взял корзинку со своими вещами и начал натягивать одежду. Большинство из его группы были уже во дворе. Следующие пятьдесят человек, приняв душ, ждали, когда можно будет перейти в раздевалку.
Охранник в ярости закричал вторично:
– Эй, дерьмо! Я сказал: двигайся!
Надевая грубые арестантские штаны, Майлз запутался и чуть не упал, но чья-то рука протянулась и удержала его.
– Успокойся, малыш, – произнес низкий голос. – Давай помогу.
Одна рука помогла ему сохранить равновесие, другая натянула штаны.
Пронзительно просвистел свисток охранника.
– Эй, черномазый, слышишь? Убирайтесь оба отсюда, не то я рапорт на вас напишу.
– Да, сэр, да, сэр-босс. Уже уходим. Пойдем, малыш.
Майлз точно в тумане видел, что человек рядом с ним – черный и огромный. Позже он выяснит, что зовут черного Карл и у него пожизненный срок за убийство. Майлза заинтересует также, был ли Карл среди насиловавших его. Он подозревал, что был, но никогда об этом не спрашивал и наверняка так и не узнал.
Зато Майлз обнаружил, что черный гигант, несмотря на свои размеры и неуклюжесть, был обходителен и по-женски чувствителен.
Из душевой при помощи Карла Майлз, пошатываясь, вышел на улицу.
Некоторые заключенные ухмылялись, но на лицах большинства Майлз прочел презрение. Сморщенный старик с отвращением сплюнул и отвернулся.
Майлз с трудом протянул остаток дня – вернулся в камеру, затем пошел в столовую, где не смог заставить себя съесть похлебку, хотя от голода обычно её ел, затем снова вернулся в камеру – и все при помощи Карла. Трое заключенных, сидевших с ним в камере, избегали его как прокаженного. Измученный болью и унижением, он засыпал, ворочался, просыпался, часами просто лежал без сна, задыхаясь в спертом воздухе, снова ненадолго засыпал и вновь просыпался.
С рассветом, когда застучали отпираемые двери камер, его снова охватил страх: когда это случится снова? Он подозревал, что скоро.
Во дворе, во время прогулки – в течение двух часов, которые население тюрьмы проводило в праздном шатании, – его разыскал Карл.
– Как чувствуем себя, малыш?
Майлз уныло покачал головой:
– Ужасно, – и добавил: – Спасибо за все.
Он понимал, что черный здоровяк спас его от рапорта, как пугал охранник в душевой. Это означало наказание – возможно, карцер – и неблагоприятный отзыв в его деле, что может повлиять на досрочное освобождение.
– Все в порядке, малыш. Только ты должен вот что помнить. Одного раза, как вчера, этим ребятам недостаточно. Они сейчас как кобели, а ты сука с течкой. Они тебя снова поймают.
– Что же мне делать?
Услышав подтверждение своим страхам, Майлз затрясся всем телом, и голос его задрожал. Черный пристально посмотрел на него:
– Тебе нужен защитник, малыш. Чтобы какой-нибудь жеребец за тобой присматривал. Как, думаешь, подхожу на эту роль?
– А с какой стати ты этим займешься?
– Станешь моим постоянным приятелем, и я о тебе позабочусь. Остальные будут знать, что ты теперь мой, и пальцем к тебе не притронутся. Они знают: если только посмеют, будут иметь дело со мной. – Карл собрал руку в кулак; он был размером с небольшой окорок.
И хотя Майлз знал ответ заранее, он все же спросил:
– А тебе что за это нужно?
– Твоя сладкая белая задница, крошка. – Великан закрыл глаза и проговорил мечтательно:
– Чтоб тело твое принадлежало только мне. Когда я захочу. А где это будет, я сам позабочусь.
Майлза Истина затошнило.
– Ну так как? Что скажешь?
И как уже много раз до этого, Майлз подумал с отчаянием: «Неужели мой проступок был столь ужасен, что я заслужил такое?»
Тем не менее он был в тюрьме. А он уже понял, что тюрьма – это джунгли, разложившиеся и варварские, где нет справедливости, где человек лишается своих прав, как только переступает порог. С горечью он спросил:
– У меня есть выбор?
– Если ты спрашиваешь, то, по-моему, нет. – Пауза, затем нетерпеливо:
– Ну что, договорились?
Майлз с несчастным выражением произнес:
– Похоже на то.
С довольным видом Карл по-хозяйски обхватил плечи товарища. Майлз, внутренне содрогнувшись, заставил себя не отстраняться.
– Надо тебя перетащить, малышка. На мой этаж. Может, в мою конуру.
Камера Карла находилась этажом ниже, в противоположном крыле квадратного здания. Здоровяк облизнулся. Рука уже ощупывала Майлза. Карл спросил:
– У тебя лавье есть?
– Нет. – Майлз знал, что если бы у него были деньги, то это бы уже облегчило его существование. Заключенные, у которых были средства на воле и которые пользовались ими, страдали меньше, чем те, у кого ничего не было.
– У меня тоже нет, – признался Карл. – Придется, видно, что-нибудь сообразить.
Майлз уныло кивнул. Он понял, что уже начал свыкаться с постыдной ролью «подружки». Но он также знал, что по местным законам, пока его договоренность с Карлом остается в силе, он в безопасности. Групповых изнасилований больше не будет.
Догадка оказалась правильной.
