Начальник охраны банка сказал, что компьютер «Кичардж» определенным образом запрограммирован, и по этой карточке можно приобрести что угодно на сумму до ста долларов, однако одновременно в банке сработает автоматическая тревога. Таким образом Уэйнрайт поймет, что Истин нуждается в помощи, а также, где он находится.
— Он может воспользоваться этой карточкой, если наткнется на что-то горячее и ему потребуется помощь или станет известно, что он в опасности. В зависимости от того, какие события этому предшествовали, я буду решать, что делать. Скажите ему, чтобы тратил не меньше пятидесяти долларов; в этом случае из магазина обязательно позвонят за подтверждением. После этого звонка он должен как можно дольше тянуть, чтобы дать мне больше времени для действия. — И добавил: — Карточка может вообще ему не понадобиться. Но если он воспользуется ею, то об этом сигнале не узнает никто.
Уэйнрайт попросил Хуаниту повторить инструкции слово в слово. Он с восхищением посмотрел на нее:
— А вы смекалистая.
— Зачем мне это будет нужно — мертвой? — помедлив, ответила Хуанита.
— Перестаньте волноваться! — Перегнувшись, он нежно дотронулся до её сложенных рук. — Обещаю, все получится.
В этот момент его уверенность передалась ей. Но потом, вернувшись в квартиру к спящей Эстеле, Хуанита вновь почувствовала приближение беды.
В оздоровительном клубе «Две семерки» пахло паром, застоявшейся мочой, потом и вином. Правда, через некоторое время каждый посетитель на удивление свыкался со всевозможными миазмами, сливавшимися в острую вонь, так что случайное дуновение свежего воздуха воспринималось как нечто противоестественное.
Клуб находился в похожем на коробку здании из бурого кирпича, расположенном в приходившем в упадок тупике там, где центр города переходил в окраину. На его фасаде видны были следы полувековой эксплуатации, заброшенности и появившихся в последнее время надписей. Венчал здание обломанный флагшток, который никто не помнил целым. В здание вела единственная прочная без надписей дверь, открывавшаяся прямо на растресканный тротуар с многочисленными перевернутыми мусорными баками и несметным числом кучек, оставленных собаками. Предполагалось, что ободранный вестибюль, куда вы попадали, войдя в дом, охраняется вышибалой, пьяным громилой, впускавшим членов клуба и грубо выставлявшим посторонних, но он не всегда сидел на месте, поэтому Майлз Истин свободно прошел внутрь.
Была середина недели, близился полдень, и возбужденные голоса доносились откуда-то из глубины. Майлз пошел на звук по коридору первого этажа, тоже отнюдь не чистому, увешанному пожелтевшими фотографиями профессиональных боксеров. В конце была открыта дверь в полутемный бар, откуда и доносились голоса. Майлз вошел туда.
Поначалу он с трудом видел в полутьме и двигался неуверенно, так что официант с подносом, уставленным напитками, налетел на него. Официант ругнулся, с трудом удержал в равновесии стаканы и заспешил дальше. Двое мужчин, сидевших на табуретах у стойки, обернулись. Один из них сказал:
— Это частный клуб, приятель. Если ты не член — пошел вон!
Другой возмутился:
— Опять этого лентяя Педро нет на месте. Тоже мне, швейцар! Эй, ты кто? Чего тебе надо?
— Я ищу Джула Ларокку, — ответил Майлз.
— Еще где-нибудь поищи, — сказал первый. — Здесь про такого не слыхали.
— Эй, Майлзи, крошка! — Из мрака выступил квадратный пузатый мужик.
Майлз разглядел знакомое лицо хорька. Это был Ларокка, выполнявший поручения Мафиозного яруса в Драммонбургской тюрьме и со временем привязавшийся к Майлзу и его «заступнику» Карлу. Карл по-прежнему сидел и, похоже, выходить не собирался. А Джула Ларокку выпустили на поруки незадолго до Майлза Истина.
— Привет, Джул, — узнал его Майлз.
— Иди сюда. Познакомься с ребятами. — Ларокка ухватил Майлза за локоть короткими толстыми пальцами. — Мой дружок, — сказал он двоим, сидевшим на табуретах у бара; те с безразличным видом повернулись к ним спиной.
— Понимаешь, — сказал Майлз, — я не пойду. У меня лавья нет. Пить мне не на что. — Он с легкостью перешел на выученный в тюрьме жаргон.
— Перестань. Выпей пару пива за мой счет. — Пока они проходили между столиками, Ларокка спросил: — Где ты пропадал?
— Искал работу. Дела у меня совсем плохи, Джул. Мне нужна помощь. Перед тем как я вышел, ты сказал, что поможешь мне.
— Конечно, конечно. — Они остановились у столика, где уже сидели двое. Один был тощий с похоронным выражением лица в оспинах; у другого были длинные светлые волосы, ковбойские сапоги и темные очки. Ларокка подставил ещё стул. — Это мой дружок, Майлзи.
Человек в темных очках что-то буркнул. Другой сказал:
— Это тот парень, что разбирается в бабках?
— Он самый. — Ларокка громко потребовал ещё пива, затем обратился к тому, который говорил до этого: — Спроси его что-нибудь.
— Что, например?
— Про деньгу, болван, — сказали темные очки. И, подумав, добавили: — Где, к примеру, появился первый доллар?
