— Ну это же элементарно! Мы не можем позволить, чтобы вы покинули территорию Соединённых Штатов.
— А я и не могу её покинуть, — сообщил Платон. — Я у вас практически уже прохожу по программе защиты свидетелей, если вы не забыли. Привезите её сюда!
— Послушайте, — неожиданно резко сказал Хорэс. — Вы ведь всё-таки разумный человек… Пока ваши протеже находятся под нашим контролем и в неизвестном для вас месте, я совершенно спокоен. Это даёт мне полную гарантию приличного поведения с вашей стороны. Когда возникнет такая необходимость, вы, ваши свидетели, ваша информация — все это немедленно соберётся в одном месте и в одно время. Но не раньше. Вы понимаете меня?
— Но тогда вы тоже должны понимать, что мои отношения с мисс Маккой — вовсе не политика. Это — личное.
Хорэс снова тяжело вздохнул.
— Вас же никто не втягивал в эту историю, вы ввязались в неё сами. Конечно, это политика. А то, что политика чувствительно задевает ваши личные планы, вряд ли должно всерьёз отражаться на принятых решениях. Не правда ли?
Место действия — песчаный пляж. Женщина с рыжими волосами сидит в тени под скалой. Идёт время. Тень от скалы становится всё короче. И скоро исчезнет совсем. Рядом блестящее ведро с растаявшим льдом, из воды торчат банки «Будвайзера».
Несколько пустых банок валяются рядом с полосатой подстилкой, на которой, вытянув руки вдоль туловища, лежит мужчина с плохо выбритым лицом. Мужчина встаёт, вытаскивает из-за скалы велосипед с широкими шинами, катит его по песку к самому краю прилива, там садится в седло, с силой, но без азарта, крутит педали. Проезжает метров двести, разворачивается и мчится обратно. Из-под колёс летят брызги и мокрый песок.
Вернувшись, он бросает велосипед у воды, лениво бредёт к подстилке и снова ложится, вытянув руки.
— Пива хочешь? — спрашивает он, не глядя на женщину.
Она не отвечает. Мужчина выжидает минуту, потом, не поднимаясь, вытягивает из ведра очередную банку «Будвайзера» и трясёт мокрой ладонью. Капли воды попадают на обнажённую спину женщины. Она вздрагивает, смотрит на спутника сквозь непроницаемо-чёрные очки. Тот не замечает её взгляда или делает вид, что не замечает. Он занят — жадно пьёт из банки. По небритой щеке течёт пенящаяся струйка.
Женщина поднимается.
— Куда пошла? — лениво спрашивает мужчина, но похоже, что ответ его не интересует. Он спросил просто так, потому что идти здесь некуда. — Не знаешь, какой сегодня день?
— Среда, — отвечает женщина. — Или четверг. Четверг. Среда была вчера.
Она берет зонтик, но не открывает его, а идёт к морю. Туда, где ещё не стёрлись следы широких велосипедных шин. Садится у воды и смотрит перед собой.
Потом медленно начинает выводить на песке буквы. Но накатывающая волна стирает их раньше, чем женщина успевает дописать слово.
Место действия — Новая Англия. Заросшие соснами берега озера, напоминающие почему-то про Стивена Кинга. Недавно прошёл сильный снегопад, и растопыренные хвойные лапы украшены белыми шапками. Очень тихо.
На тёмно-коричневой скамье, вылезающей из сугроба футах в двадцати от берега, сидит человек в чёрном пальто из лайковой кожи с шалевым меховым воротником. Он курит длинную толстую сигару, внимательно следя, чтобы пепел, достигший уже двух дюймов, не упал. Табачный дым пробивается через длинные седые усы, поднимается к нависшей над скамьёй сосновой ветке и растекается под снежным сводом.
У воды стоит второй человек, в клетчатой куртке с откинутым капюшоном. Он вглядывается в противоположный берег озера.
— Скажи, здесь классно, — говорит он, не оборачиваясь. — Как дома. Особенно сейчас, со снегом. Помнишь книжку про Васька Трубачева? У них на озере была пещера в снегу, они там ворону в котелке варили. Давай тоже пещеру выроем.
— Давай, — соглашается сидящий. — Не возражаю.
Наступает молчание. Человек на берегу нагибается, потом бросает снежок в ближайшую сосну. На жёлто-коричневой коре появляется белое пятно.
— Ты Марии дозвонился? — спрашивает человек на скамье.
— Угу. Ещё вчера.
— Она визу получила?
— Получила. Но она же под подпиской. Теперь следователь не разрешает. Говорит — не раньше чем через два месяца.
— Суки.
— Суки.
Снова молчат. Тот, что в куртке, поворачивается и идёт к меченой белым сосне, глядя вверх по стволу. Под чёрными туфлями хрустит снег.
— Не подходи к белке, — советует сидящий. — А то она подумает, что ты — дерево.
— Перестань. Я же просил.
— Ладно, ладно. Извини.
— Нет, не извини. Просто об этом мы никогда не разговариваем. Ты понял меня?
— Понял, понял.
Пепел всё же падает рядом со скамейкой. Усатый досадливо морщится.
