– Господин лейтенант, а сколько нам лететь до планеты? — задал вопрос Антон.
– Три с половиной часа.
– Туда мы вроде больше летели...
– Да нет, столько же. Это тебе с непривычки показалось..
– А-а... А я-то думал, что скорость разная...
Антон нес всякую чепуху, переключая внимание лейтенанта на себя, чтобы тот не заметил, что мы для похода в туалет прихватили оружие. Действительно, зачем карабин в сортире?..
По расписанию Антон контролировал пассажирский отсек, чтобы в случае непредвиденных осложнений помешать лейтенанту совершить какую-нибудь глупость.
А мы с Марком, выйдя в коридор, вместо того чтобы идти к кормовой части, повернули в другую сторону. К кабине пилотов. Она располагалась впереди. Рядом с входной дверью в кабину узкая лестница для прохода в грузовой отсек. Раньше там был отсек вооружения — ракетные установки, боезапас, автоматы перезарядки...
Дверь к пилотам была закрыта, но не заблокирована. На панели горел зеленый огонек, разрешающий доступ. Корабль шел в нормальном режиме, так что блокировка не нужна.
Марк остановился, проверил оружие и бросил на меня вопросительный взгляд.
– Готов, — сказал я.
– Готов. Ну... начали!
Я нажал кнопку, и дверь медленно пошла вбок.
Кабина пилотов — овальное помещение площадью около шести квадратных метров. Три кресла, перед каждым по три огромных экрана, вокруг десятка два приборов и пульт управления. У командира корабля — штурвал, напоминающий навороченный джойстик для компьютерных игр. У остальных тоже джойстики — для управления оружием. Впереди — обзорное окно метр на два, позволяющее воочию наблюдать за обстановкой. У входа — невысокий шкафчик с запасом воды и продуктов. Ничего лишнего, все предельно функционально и рационально. Стандартная рубка боевого корабля.
Услышав шаги, один из пилотов оглянулся.
– Что вам, парни? Как там коронер?
– Они жив, — сказал Марк, поднимая карабин. — И вы тоже будете жить, если не станете делать глупостей.
Я шагнул в сторону, беря на прицел командира корабля. Пилоты застыли на месте, не сводя глаз с карабинов.
– Ч-что это значит? — спросил сидящий в переднем кресле капитан «Балетты».
– Ничего особенного. Мы немного изменим курс.
– Н-но...
– Без споров. Делайте, что мы вам говорим, и никто не пострадает.
Никогда раньше никто не захватывал космический корабль, и экипаж просто не знал, что делать в таких случаях. Космический терроризм — дело для равитанцев новое...
В следующие две минуты мы четко обрисовали обстановку пилотам и объяснили, что именно хотим. Те слушали молча, подавленные нашим напором и видом карабинов. По роду деятельности космические пилоты имели дело с мощным вооружением своих кораблей, но редко держали в руках стрелковое оружие. И не привыкли видеть дула карабинов у своего лица.
Так что внимали нам, не сводя глаз со стволов.
– ... Посадка на южной окраине Гемвила. В самом глухом районе, в лесу. Можно у реки. Или у небольших гор. При запросе с Логошета скажите, что у вас поломка навигационной системы и отказ чего-то там в двигателе. Придумаете... После посадки на связь не выходить в течение часа. Потом делайте, что хотите.
– Коронеру нужна срочная помощь. Он не выдержит...
– Выдержит. Не гони пургу, капитан.
– Что?
– У коронера стабильное состояние. Он не умрет за этот час. Вам все ясно?
Пилоты переглянулись. Чего уж непонятного?.. Либо они выполняют требования новоявленных угонщиков, либо...
– Учтите, нам терять нечего. Подыхать, так всем! Три трупа или восемь — какая разница...
Капитан корабля смерил Марка свирепым взглядом и кивнул.
– Хорошо.
– Договорились. Я буду здесь, с вами. В пилотировании мало что понимаю, но если вдруг что не так... Никаких резких маневров, никаких фигур пилотажа. Помните — на борту коронер.
– Да, — склонил голову капитан.
Похоже, он смирился с новым положением. А Марк еще умело нагрузил его голову заботой о раненом и о других равитанцах, чьи жизни теперь в руках капитана.
Лететь еще долго, так что Марк сумеет найти тему для разговора с пилотами. Поболтает, сделает так, чтобы его выслушали, расскажет что-нибудь смешное. Потом посетует на злую судьбу, вызовет сочувствие и снимет напряженность и неприязнь. Словом, повторит стандартный трюк террористов, которым надо выстроить отношения с заложниками. При удачном раскладе возникнет ситуация, которую специалисты назвали «стокгольмским синдромом». Когда заложники встают на защиту террористов и помогают им.
Я сходил проверить, как дела у Антона. В пассажирском отсеке было спокойно. Лейтенант, занятый раненым, на наши перемещения не обращал внимания. Да и чего опасаться? Свои солдаты, пусть и наемники. Тем более раненые. Медик даже успел осмотреть Марка и Антона и дал болеутоляющие таблетки. Так что здесь все тихо. Сложности возникнут, если лейтенант захочет сходить к пилотам. Тогда он и узнает, что теперь — заложник.
