Пулеметчик бесшумно выдохнул, приник глазом к оптике и начал выбирать свободный ход спускового крючка. Командир отделения дал ему право первого выстрела. И пулеметчик выбрал в качестве первых жертв три рослые широкоплечие фигуры, что шли с правого фланга равитанской секции. Их он срежет одной очередью. А дальше как выйдет...
Палец утопил спусковой крючок почти до предела и теперь достаточно малейшего усилия, чтобы прозвучали выстрелы. Пулеметчик помедлил еще миг и дожал на крючок...
Длинную очередь мы расслышали, когда выходили к изгибу лесной речки. Тут же закричали сразу несколько человек, явно раненых, ибо так голосить могут только они.
Звук еще висел в воздухе, а мы уже присели за ближайшие деревья, выставив стволы в разные стороны, и сканировали глазами обстановку. Если соседнее отделение попало в засаду, то не исключено, что и мы на мушке.
Наемники замерли на месте, будто пригвожденные к месту. Внезапность сыграла свою шутку, и непривычные к таким условиям солдаты на миг растерялись.
– Секция! — заорал Блантек. — Замерли!
Сержант стоял позади нас, не спеша падать. Опытный вояка сразу определил место, откуда стреляли, и успел оценить обстановку.
– Поворачиваем! Табер, Грохэм — вперед. Увидите врага, не стреляйте, дайте знать. Остальные цепью за ними. Всем включить связь.
Блантек бросил в микрофон несколько слов — явно докладывал лейтенанту о столкновении, — потом махнул рукой, и секция дружно свернула налево. До места боя было метров семьсот, и, если ничего не произойдет, мы через несколько минут будем там. Бежать не имело смысла, могли с разгону налететь на огонь.
– Шевалган, Торпер, Канн, — окликнул нас сержант. — Вы идете рядом со мной. Быть готовым открыть огонь.
– Есть, — буркнул я, бросая на парней быстрый взгляд. Глазастый сержант наверняка отметил нашу реакцию на стрельбу и сообразил, что мы менее других подвержены растерянности и замешательству. Значит, таких надо держать рядом. Вот и первый прокол.
К месту боя уже летели два цуфагера. Нам были хорошо видны обе машины, что с высоты полкилометра поливали огнем спаренной пушки позиции противника.
– Внимательнее! — передал по радиостанции сержант. — Они на одном месте сидеть не будут. Могут уйти в сторону и налететь на нас. Табер, чтоб тебя! Куда в заросли несет?! Обойди.
Худощавый жилистый наемник затормозил перед высокой стеной колючего кустарника с непомерно большими листьями и пошел вдоль него. За кустарником лес заканчивался. Дальше шли овраги. Где-то там и стреляли.
Мы ускорили шаг и вышли на открытую местность. Едва передовая пара прошла два десятка шагов, как в нашу сторону ударило несколько стволов.
Грохэм, здоровенный детина, таскавший свой пулемет словно пушинку, вдруг замер, неуверенно шагнул вправо и начал падать.
– Ложись! — заорал сержант.
Он упал сам, перекатился и дал неприцельную очередь в сторону, откуда стреляли.
– Огонь!
Секция, попадавшая кто куда, быстро расползалась по мало-мальски пригодным укрытиям, дрожащими от напряжения пальцами снимала (кто еще не успел) карабины с предохранителей, выставляла стволы в сторону предполагаемого нахождения противника и начинала палить короткими и длинными очередями.
Кто-то в азарте боя продолжал бить с одного места, кто-то вспоминал занятия в лагере и менял позиции. Насколько действенным был огонь, сказать трудно, но стрельба с той стороны вроде немного поутихла. Впрочем, враг мог сам менять позиции или просто не хотел вступать в напрасную перестрелку.
Мы заняли позиции в небольшой выемке у края кустарника и, не спеша открывать огонь, больше наблюдали за противником. По нам работало три или четыре ствола. Если мы правы в своих предположениях, то против нас сейчас работали бойцы так называемого легкого взвода пехотной роты. У них на вооружении были автоматы «хэм» с подствольниками и легкие пулеметы «хэмбар». Вполне приличные стволы, хорошо действующие на дистанциях до шестисот метров. Ничего другого вроде не слышно. Пока.
Пока не подошло подкрепление в виде тяжелых взводов и по нам не врезали с крупных калибров.
– Пулемет, — вдруг сказал Антон. — Дистанция четыреста с небольшим. Раздвоенный куст, лево двадцать.
Я быстро выглянул из укрытия. Ну да, что-то такое там есть. Бледные вспышки, высокая трава вроде как шевелится...
– Марк, давай.
Главной огневой силой у нас был Марк со своим ручным гранатометом. Гранатомет здорово походил на тот образец, что был у нас на Годиане. Только чуть потяжелее и в магазине двадцать выстрелов.
– Приготовились, — сказал Марк, выставляя толстый ствол гранатомета на край выемки. — Бью!
В левое ухо гулко ударил звук выстрелов. Мощное «дум-дум-дум» разом залепило барабанные перепонки, отчего другие звуки я почти перестал слышать.
Дав одну очередь, Марк выждал несколько секунд и отработал еще одну, подлиннее. Султаны разрывов гранат легли буквально в том же месте, где мы наблюдали вспышки. Накрыл. А уж убил или просто заставил замолчать — понять нельзя.
– Пошли! — рявкнул Антон, и мы, отползя несколько метров, вскочили на ноги и рванули в сторону заранее присмотренной запасной позиции.
