На красавицу-жену Егора Хромцова положил глаз бизнесмен Игорь Костылин и стал внаглую добиваться ее любви. Слабоват оказался духом Егор, не смог защитить свою Лену – лишь публично пригрозил отомстить Игорю да разбил бутылкой стекло в машине бизнесмена. Но случилось так, что на следующий день Костылина зарезали, а на балконе Хромцовых нашелся нож, испачканный кровью Игоря. Для следствия все предельно ясно: убийца – Егор. На будущем парня можно было бы поставить крест, если бы не встретился на его пути честный опер Богдан Городовой. Чуя сыщицким нюхом, что Хромцов здесь ни при чем, он пообещал вытащить Егора из беды. А такой упертый мент, как Богдан, от своего слова не отступит…
Ночь. Мороз и ветер. Мелкий колючий снег. Фонарь со скрипом качается, создавая искаженные, блуждающие тени. Закоченевший труп в нескольких метрах от подъезда. Зловещая тяжесть низкого, затянутого тучами неба. Возможно, эта плотная облачность не позволяет душе покойного подняться к небесам, потому и бродит она где-то рядом, безмолвно стонет, взывает о мщении.
– Давно уже лежит, – поднимая воротник, сказал судмедэксперт.
Он достал из кармана куртки четвертинку беленькой, мелко подрагивающей рукой скрутил пробку, вопросительно глянул на следователя. Тот мотнул головой. Отказался и Богдан Городовой. Ему тоже холодно, ноги в ботинках мерзнут, но водка его не согреет. Сейчас бы чаю горячего… Однако у Голубева своя внутренняя политика. Работа у него такая – с трупами возиться, тут без ста граммов никакой душевности, один сплошной цинизм. А ему нельзя без чуткости, все-таки работает на пороге в загробный мир, где тонкая организация, куда людей с добрым напутствием провожать надо. Ну и помянуть новопреставленного на дорожку – святое дело.
Поэтому отказ следователя и оперативника выпить Голубев принял с плохо скрытой радостью. Чекушка маленькая, и если с каждым делиться, то самому ничего не останется. А тут двести пятьдесят граммов на одно горло; в ночной мороз – самое то. Не сразу, конечно, по чуть-чуть. Работа у судмедэксперта нудная, долгая и не очень приятная. Тут без перерывов никак нельзя. Сделать несколько глотков из косушки, выдохнуть с удальцой, закрыть глаза в предчувствии тепла, достать сигарету, закурить…
Богдану тоже вдруг захотелось выпить. Сам по себе покойник его не смущал, за полтора года работы в органах он уже к ним привык. Но из подъезда выбежала женщина с искаженным от ужаса лицом. Бигуди под косыночкой, распахнутое пальто поверх ночной рубашки в цветочек, тапки на босу ногу. Она поскользнулась и в попытке удержать равновесие перетащила вес тела вперед, в эту сторону же и упала, грудью навалившись на труп:
– Ко-оля!
Вот именно такие сцены и не жаловал Богдан. К погибшим людям он еще мог привыкнуть, но к страданиям их родных – нет. Он сам помнил, как погиб его отец, как завывала от горя мама, как сам плакал навзрыд. Отец тоже был опером, и его вот так же подрезали недалеко от дома. Шесть лет тогда было Богдану. Два десятка лет с тех пор прошло, но женский стон всколыхнул память, выдавил скупую мужскую слезу.
К женщине шагнул сержант патрульно-постовой службы, но Богдан махнул ему рукой, призывая не мешать. Следователь нервно полез за сигаретой.
Время – половина третьего ночи. Видно, мужчина возвращался домой поздно, где-то в районе полуночи. Возле самого подъезда нарвался на своего убийцу. Удар ножом в область сердца не оставил ему шансов выжить. Четкий удар, нанесенный твердой и опытной рукой. Дом двухэтажный, малоквартирный, жильцов не густо, поэтому неудивительно, что труп часа два пролежал на морозе, прежде чем его заметили. А жена только узнала о гибели мужа. Видно, разбудили ее, сообщили. Врач «Скорой помощи» не догадался известить родных или не захотел этого сделать. Осмотрел покойника, сделал заключение и уехал, оставив труп на попечение следствия.
Покойник успел остыть, поэтому снег уже не таял на лице, и тело накрыто белым пушистым саваном. Мужчина лет сорока, в пыжиковой шапке, пальто старое, ботинки сбитые, трехдневная щетина на лице. Но спиртным от него пахло, что наводило на мысль о разборке между собутыльниками. Документов при нем не было, денег тоже. И наручных часов тоже… Похоже на убийство с целью ограбления. Скорее всего, так.
– Пойду я, людей опрошу. – Богдан кивком указал на подъезд.
Пусть следователь занимается покойным, объясняется с его вдовой, а он пойдет выслушивать возмущения и угрозы. Спят люди, а ему придется их потревожить. Разгул демократии в России, народ всерьез решил, что живет в свободной стране, потому о своих правах заявляет в полный голос. Не боятся люди гавкать на милиционеров. Это только перед бандитами они поджимают хвосты и жалко скулят.
Но ничего, Богдан уже привык к хамству непуганых обывателей. Поэтому без особого стеснения нажал на клавишу звонка.
– Кто там? – спустя пару минут донесся из-за двери мужской голос.
– Откройте, милиция!
– Ага, щас!
Богдан больше не стал жать на кнопку звонка, но и уходить не торопился. Сейчас разбуженный жилец выглянет в окно, увидит «уазик», на крыше которого беззвучно крутились проблесковые маяки, заметит покойника, проявит интерес… Если после этого дверь откроется, значит, убийство соседа станет для хозяина квартиры новостью. Значит, ему просто нечем будет ответить Богдану на его вопросы.
Но дверь не открывалась. Значит, хозяин квартиры мог что-то видеть. А на контакт не идет, потому что непробиваемый тупица… А может, и не видел ничего. Но тупой… Богдан снова нажал на кнопку звонка.
– Да что это такое? – донесся из-за двери возмущенный возглас.