Может и не стоило этого говорить, чтобы поберечь нервы и здоровье раненного. Мало кого обрадуют такие известия, особенно если речь идёт о том, кого любишь. А у Ремке явно всё серьёзно — я это почувствовал сразу, как он меня спросил о судьбе Кислицыной. И его взгляд, и интонация — всё свидетельствовало об этом.
Но и соврать я не мог. И как человек, и как начальник. Последнее дело — врать подчинённым. После этого тебя перестают уважать.
Ничего, Ремке — мужик крепкий, прошёл войну. Как-нибудь перенесёт этот удар! Наверняка, не первая потеря в его жизни. Война — вообще многое в нас меняет, и не всегда к плохому. Как минимум — учит ценить жизнь.
— Я всё понимаю, — Ремке обессилено закрыл глаза. — Я подвёл вас, товарищ Быстров. Думаю, мне стоит написать заявление об увольнении. Хреновый из меня милиционер.
— А вот этого делать не нужно, — сурово произнёс я. — Москва не сразу строилась. Опыт — дело наживное, приходит со временем. И вы не обижайтесь, но я отправил запрос в Москву. Будем выяснять на самом высоком уровне, что с вашим представлением на орден Красного Знамени. Награда просто обязана найти героя.
Доктор не разрешил засиживаться у раненого больше десяти минут, поэтому оставив гостинцы, я попрощался с Ремке и вышел из палаты.
В душе очень надеялся увидеться с Настей, мы не встречались с именин. И судьба пошла навстречу моим мольбам. Мы столкнулись буквально нос к носу в дверях больницы: я выходил, а она входила.
— Настя! — обрадованно произнёс я. — Здравствуйте!
— Георгий!
Чужая, а особенно женская душа — потёмки, но, глядя на улыбавшуюся девушку, я вдруг понял: она тоже рада видеть меня. И от этого открытия мне вдруг сделалось так хорошо, что я едва не забыл обо всём на свете.
— Что вы к нам не заходите, Георгий? — спросила девушка.
— Мы же вроде договорились обращаться на «ты», — заметил я.
— Точно! Но вы… то есть ты так и не ответил на мой вопрос!
— Дела, Настя. Дела…
— Похищенные картины?
Я машинально кивнул.
— Константин Генрихович рассказал?
Она усмехнулась.
— Ну что ты! Из папы насчёт работы и слова клещами не вытянешь. В газете прочитала. В сегодняшнем номере «Коммуниста» большая статья на эту тему.
Бывшая городская газета «Речь» после прихода советской власти изменила название на «Коммунист». Но прежний интерес к криминальным новостям никуда не делся. Уже пару раз на меня пытался выйти один из репортёров газеты, чтобы взять интервью. Пока что мне удавалось от него отделаться, пусть тип из газеты и был прилипчив как банный лист
Лишняя известность — плохой спутник для милиционера.
— Надо же, — хмыкнул я. — Надо и мне что ли купить номерок.
— Георгий, прости, мне пора! — сказала Настя. — Главврач срочно вызвал.
— Да-да! Рад встрече! — подвинулся я, пропуская девушку. — До свидания!
— До свидания! — Она сделала несколько шагов и обернулась. — Кстати, тут вроде бы кто-то обещал меня пригласить на какое-то интересное мероприятие…
— Обещал — сделаю, — клятвенно прижал руку к сердцу я.
— Надеюсь, обещанного не три года ждут, — сказав это, Настя поспешила вглубь коридора.
А я улыбнулся про себя. Не сказать, что культурная жизнь в Рудановске бьёт ключом, но есть синематограф, что-то вроде театра, на тумбах висят афиши, предвещающие скорые гастроли цирка с борцами, рестораны в конце концов… Было бы время, что-нибудь придумаем. С этими мыслями я и вернулся в кабинет.
Пока не беспокоили, сочинил запрос по поводу ордена Ремке, расписав его заслуги ещё и в качестве милиционера. Всё честь по чести: «на боевом посту…» и так далее.
Дежурный по моей просьбе достал последний номер «Коммуниста». Закончив с письмом, стал читать статью об ограблении.
Фотографиями похищенных картин редакция не располагала, поэтому в качестве иллюстрации использовался снимок художника Арчехабидзе, чью картину грабитель тоже присовокупил к шедевру Серова.
Несмотря на грузинскую фамилию, этот деятель изобразительного искусства оказался обладателем вполне себя славянской внешности — никаких тебе волос цвета вороньего крыла, характерного «шнобеля» с горбинкой (да простят меня знакомые ребята-грузины, практически все из которых в своё время оказались просто замечательными парнями и настоящими друзьями!) и мохнатых бровей. Светловолосый, с простым, как три рубля, широким лицом, украшенным носом-картошкой.
Примерно половина статьи рассказывала о его творчестве, довольно подробно расписывались все этапы пути, а в конце следовал многозначительный намёк, что картинами художника заинтересовались даже в Москве, где скоро может пройти выставка его полотен.
Я от души порадовался за успехи художника. В конце концов, новое время рождает новых гениев. Почему бы товарищу Арчехабидзе не стать кумиром для поклонников искусства ревущих двадцатых?
На вопрос, кто мог покуситься на святое и выкрасть полотно художника вместе с шедевром знаменитого Серова, последовал полный тумана намёк на каких-то загадочных недоброжелателей, коих полно у каждого деятеля искусств. Однако товарищ Арчехабидзе твёрдо уверен, что рано или поздно похищенные картины снова вернутся на своё место.
