— Это если до суда дойдёт, — ухмыльнулся Войнарский. — А даже если накажут, так ведь чисто символически. Посадят ненадолго. Спасибо советской власти за регулярные амнистии. Выйду на свободу с чистой совестью.
Судя по блеклому виду художника, тот не разделял оптимистического настроя напарника.
— Гражданин Войнарский и гражданин Арчехабидзе, я задерживаю вас по обвинению в совершении краже картин из музея. Вашими делами будет заниматься следствие, — тожественно объявил я.
— Воля ваша, — покладисто кивнул Войнарский. — Пришла пора знакомиться с застенками вашего прекрасного городка. Надеюсь, трёхразовое питание и комфортабельное содержание мне обеспечено? Я ведь, заметьте, сразу пошёл навстречу следствию.
— Не ёрничайте, вам это не идёт, — покачал головой я.
— Как скажете, гражданин начальник.
До меня дошло, что я не задал вопрос, который до этого вертелся на кончике языка.
— Скажите, Войнарский, насколько хорошо директор музея разбирается в живописи?
— Ипполит Севастьянович? — хмыкнул вор. — Ему по долгу службы полагается. Не последний человек в этой области, скажу вам, с бо-о-ольшим опытом специалист.
— Понятно, — сквозь зубы процедил я. — Значит, подделку от оригинала он бы отличил…
— За пять минут. Даже мне это удалось, а я ведь так… любитель, — задумчиво сказал Войнарский.
Похоже, нас только что посетила одинаковая мысль.
— Кстати, гражданин начальник, а как вам удалось напасть на мой след? — вдруг спросил старый вор. — Мне казалось, что в городе о моём преступном прошлом ни одна собака не знает… Разве что только сестра. Неужели это Изольда меня сдала? — нахмурился он.
— Ваша сестра здесь ни при чём. Можете быть покойны на её счёт.
— Я что — как-то наследил, и вы меня вычислили? А может кто-то увидел? Хотя нет… Это невозможно.
— Не мучайтесь, Войнарский. Всё равно не догадаетесь, — весело сказал я. — Просто знайте, что у милиции масса методов, по которым можно найти преступников. И помните — прогресс не стоит на месте. В том числе и в криминологии…
— Коварная штука, эта ваша наука, — печально произнёс Войнарский.
Приказав Бекешину доставить задержанных в отделение, я направил стопы к музею. «Порадую» директора музея известиями.
Я застал его в «кабинете», если так можно назвать крохотную комнатушку, в которой наряду с застеленной солдатским одеялом кроватью ещё находился письменный стол и несколько колченогих стульев. Кровать в отличие от остальной мебели была металлической, с шарами-набалдашниками на спинках.
Правда, перед тем как навестить директора, я ненадолго заскочил к Изольде Витольдовне и поведал, что задержал её непутёвого брата, а ещё уточнил кое-какую информацию.
Стоит отдать женщине должное: известие об аресте брата та приняла довольно спокойно. Обошлось без заламывания руки и истерик.
А вот насчёт следующего визита я не был так уверен. Иной раз мужики ведут себя, как истерички.
И вот я в директорском кабинете. Ноль внимания, фунт презрения к моей не самой скромной персоне. Но я в благодушном настроении и не собирался кидаться с шашкой наголо.
Ипполит Севастьянович погрузился в изучение какого-то толстого «талмуда» в сафьяновой обложке и даже не заметил, как я после стука вошёл.
Чтобы привлечь его внимание, я поднёс ко рту кулак и тихо кашлянул. Директор музея оторвал голову от книги и перевёл на меня близорукий взгляд.
— Товарищ Быстров?! — удивлённо спросил он.
— Как видите, Ипполит Севастьянович. Я к вам с новостями.
— Надеюсь, с хорошими?
— Как сказать, — вздохнул я.
— Что, воров не удалось найти? — напрягся Осипов.
— По горячим следам, к сожалению, нет, — произнося это, я внимательно наблюдал за его реакцией.
Предчувствия меня не обманули, он хоть и пытался замаскировать истинные чувства, однако получилось у него не очень, где-то на «троечку». Кого-то другого Ипполит Севастьянович и сумел бы провести, только не меня. Тем более, имелись все основания для подозрений.
— Жаль, очень жаль… — поцокал языком директор.
— А уж как мне жаль, — продолжил веселиться я, не спуская с него глаз. — Зато потом нам улыбнулась удача.
— Да?! — в его голосе появилось напряжение.
— Представьте себе, мы всё-таки раскрыли это ужасное преступление.
— Раскрыли?! — совсем разволновался Ипполит Севастьянович.
— Да-да! В настоящий момент преступники арестованы и дают показания.
— Слава богу! — Он вытер обильно выступивший на лбу пот. — А картины?
— Картины тоже отыскали.
— Даже не ожидал, — воскликнул Осипов. — Вот что значит — советская милиция! Когда вы вернёте похищенные шедевры в музей?
— Только после следствия. Вы же понимаете — это улики.
— Да-да! — часто закивал Осипов. — Понимаю. Вы бы знали, как я вам благодарен! За такие короткие сроки раскрыть преступление… Это просто фантастика! Можно я пожму вам руку?
— Боюсь, что нет, — говоря это, я убрал руки за спину.
— Почему? — удивился Осипов.
— Потому что мне будет неприятно пожимать руку преступнику.
— Какому ещё преступнику?! — возмущённо заговорил Осипов. — Вы же сами сказали, что раскрыли преступление и нашли воров!
Ему не хватало воздуха, рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.
