— Понимаю, как все это выглядит, — сказала Юлия. — Что я выбрала окольный путь, и еще неизвестно, приведет ли он нас к цели. Но Даниэль мертв, а Раск в розыске. Честно говоря, не знаю, что еще можно придумать, с учетом того, как все складывается. На тебя вся надежда, Педер. Ты всегда умел ухватиться за спасительную соломинку.
Переделывать…
Сайнс Бергандер тоже что-то об этом говорил. О том, что чертежи приходится переделывать. В этот момент Винсент понял, что это значит. Ему нужно еще раз встретиться с Сайнсом. Он уже послал ему сообщение на эту тему, приложив фотографии ящика, в котором нашли Роберта, но Сайнс не ответил. А до того ясно дал понять, что не знает, кто сделал ящик с мечами для Тувы. Но Винсент спрашивал не о том. Сайнс знает больше, и нужно срочно звонить. Винсент взял телефон и попал на автоответчик. Мобильник Сайнса отключен. Черт… До него нужно достучаться, и как можно скорее.
Паника нарастала по мере приближения к дому.
Уже одно то, что Мина находилась в салоне такси с собакой, вызвало достаточно стресса, чтобы ее дыхание стало быстрым и поверхностным. Висент поддерживал Мину как мог. Боссе разместили в задней части машины модели «комби».
— Вдохни и считай до четырех.
Он вдохнул вместе с ней.
— Задержи дыхание на четыре счета. Так… еще раз…
Они несколько раз вдохнули и выдохнули. Спустя некоторое время Мина почувствовала, как кровь снова насыщается кислородом. Сразу оживились мысли, потому что адреналин не мог больше беспрепятственно проникать в мозг.
Они миновали транспортную развязку у площади Гулльмарсплан, и теперь Мина почти физически ощущала приближение, метр за метром, к своей стерильной квартире. Теперь с этим покончено. Скоро ее жилище наводнят бациллы, вирусы и микроорганизмы всех мастей, а также прочая грязь, которую Боссе занесет вместе со своей роскошной шерстью.
— Чья это собака? — спросил Винсент. — Подозреваю, что не твоя.
Мина тряхнула головой.
— Одного… в общем, друга, который неожиданно попал в больницу. Мне пришлось взять его пса под опеку. Возможно, все произошло слишком быстро…
Она замолчала. Просить о помощи — признак слабости, того, что ты не справляешься с собственной жизнью. Что неприступная до того крепость самостоятельности и самодостаточности на всех уровнях жизни вывесила белый флаг. Поэтому Мина и не стала беспокоить коллег. Обращение к ним означало бы несуществующую дружбу. Но Мина никогда не ужинала дома ни у одного из них. И не задавала вопросов на личные темы. Иногда они рассказывали о себе сами, не замечая, что она никогда не отвечает, не комментирует и, главное, не откровенничает в ответ. Открыть дверь в собственную жизнь? Мина понимала, чем это грозит, но выбора, похоже, не было.
— А может… ты возьмешь Боссе? — вдруг спросила она. — Я могу испечь торт для твоих детей… Или нет, не могу. Но могу купить готовый.
Теперь настала очередь Винсента качать головой.
— С удовольствием сделал бы это, — ответил он. — Думаю, Боссе очень понравился бы лес возле моего дома. Но у Марии аллергия на шерсть. С учетом того, сколько на нем шерсти, ни к чему хорошему это не приведет.
Да, шерсть — точно лишнее… Не оборачиваясь назад, Мина видела перед собой это лохматое рыжее облако, постоянно осыпающееся множеством колючих шерстинок. И на каждой — жизнь, в лучшем случае в форме микроорганизмов… Мина закрыла глаза и поежилась.
— Тебе совсем не к кому обратиться?
Она отвернулась.
— Я не планировала так с самого начала, честное слово. Это мое решение, просто… В общем, работа — моя единственная семья, другой у меня нет.
Мина замолчала. Она толком не понимала, в чем здесь дело, но уже не в первый раз рядом с Винсентом говорила о себе чуточку больше, чем рассчитывала. Или чем говорила обычно.
Когда-то ведь и у нее был друг. Они даже создали семью. Но события складывались как бусинки на жемчужном ожерелье или дорога из желтого кирпича в страну Оз. Одно к другому, они вели Мину в единственно возможном направлении, и люди исчезали из ее жизни один за другим, пока их совсем не осталось. Сознательно или бессознательно, этого Мина не знала. Но работы ей вполне хватало, и большего не было нужно.
Она пожала плечами и опустила глаза.
— Жизнь — это то, что происходит. У меня ни разу не возникало чувства, что я могу как-то этим управлять.
Винсент молчал, за что Мина была ему благодарна.
Пульс учащался по мере того, как такси приближалось к ее дому.
