Но потом все кончилось. Война отбила у него всякую охоту к творчеству. Смерть заслонила образ вечной красоты, легла на душу черным грузом. В руках скопилось слишком много боли, которая заставляла пальцы сжиматься в кулаки при одной мысли что-нибудь создать.
Война открыла в нем новый талант — могильщика. Закапывателя мертвецов. Он давно потерял счет, сколько их было. Теперь он копал могилы — по одной на каждого человека и в строгом соответствии с церковным обрядом. А ведь было время, когда приходилось зарывать горы трупов, в основном мальчиков и мужчин… Ямы были глубокими, и людей в них сбрасывали, словно туши животных. Прах к праху — он хорошо помнил этот звук. Предварительно их обыскивали на предмет ценных вещей, но у большинства взять было нечего. Это были нищие — прах, и только.
Иногда он спрашивал себя, слышит ли эти звуки Младич в тюремной камере. Возможно, что и нет. Тела восьми тысяч боснийских мусульман производили достаточно шума, чтобы он отдавался эхом от тюремных стен, но Младичу наверняка было не до того в теплой, уютной камере с телевизором. Нужно быть чудовищем, чтобы уничтожить восемь тысяч человек.
— Добрый день, я Уве. Да, это со мной вы договаривались насчет машины. Меня проинструктировали, как нужно копать.
Нико пожал руку мужчине лет пятидесяти с небольшим. Тот был невысок, с татуировкой на лысой голове. «Машина Уве» — гласила табличка на мини-экскаваторе.
Нико подозрительно разглядывал помощника. В Сербии татуировка означала принадлежность к преступному миру. Этот, судя по всему, отсидел не меньше десяти лет. Нико как будто засомневался, но потом, как видно, решил, что лучше такой экскаваторщик, чем никакого.
— Вы уберете только верхний слой, — сказал Нико, — но осторожно… Когда доберемся до гроба, вас сменит Милан. Обычная глубина могилы — около двух метров. Поэтому копните метра на полтора, на всякий случай.
Мужчина с татуировкой на лысине кивнул и пошел к машине. Нико проводил его подозрительным взглядом.
К ним приближались мужчина и женщина, за спинами которых маячила еще одна пара — тоже мужчина и женщина, в защитных костюмах.
— Мина Дабири, из полиции, — представилась первая женщина и протянула руку. — А это Винсент Вальдер.
— Это я позвал сюда Уве, — сказал мужчина рядом с женщиной из полиции. — Он мой сосед, и на него можно положиться. Уве, конечно, вам тоже звонил?
— Он связан с преступным миром? — спросил Нико.
Всяко лучше сразу все прояснить. Нужно знать, с кем работаешь.
Мужчина внимательно посмотрел на Нико.
— Преступным? — переспросил он. — Не думаю. Вообще, с какой стати…
Нико коротко кивнул и отошел в сторону.
— Отлично, — пробормотал он. — Думаю, на него действительно можно положиться.
— С нами криминалисты. — Мина кивнула в сторону пары в защитных костюмах. — Они займутся телом, как только гроб будет извлечен из земли.
Нико снова кивнул. Он здесь не ради дискуссий, а чтобы делать свое дело. Шведы бывают раздражающе болтливы. Они как будто не выносят тишины и считают своим долгом чем-нибудь ее заполнить. Но Нико любил тишину.
Они с Миланом отошли в сторону, освобождая дорогу экскаватору. Им не о чем было говорить друг с другом. Нико и Милан были братья — не по крови, просто не разлучались с тех пор, как рыли ямы в Сребренице. Оба потеряли все. Их семьи покоились в безымянных братских могилах без всякой надежды на опознание.
Нико и Милан вместе приехали в Швецию и делили тесную «двушку» в Ринкебю. Нико готовил еду. Милан мыл посуду. Они существовали. Сказать «жили» было бы преувеличением.
Мужчина с татуировкой на лысине мастерски управлялся с экскаватором и снял верхний слой, можно сказать, идеально. Он постоянно косился на мужчину, который пришел с женщиной из полиции и теперь внимательно следил за его работой.
Этот человек напомнил Нико его настоящего брата. Из них двоих Сергей был интеллектуалом и работал головой не хуже, чем Нико — руками. Накануне войны преподавал математику в университете. Нико скучал по нему и не мог понять, почему судьба пощадила именно его самого, в то время как кости Сергея вот уже больше двадцати лет покоились в земле.
— Что ты говорила обо мне криминалистам? — спросил мужчина женщину. Похоже, он уже забыл про Нико.
— Они имеют слабое представление о том, кто состоит в группе Юлии, а кто нет. На сегодняшний день ты член команды.
Нико покачал головой. У всех свои тайны, даже здесь. Ему не нравилось, когда тайн слишком много. Если люди не доверяют друг другу, все грозит обрушиться в любой момент.
Экскаватор сдал назад и остановился. Дверца кабины приоткрылась.
— Так достаточно? Или копнуть еще?
Нико взял лопату и шагнул к яме. Милан пошел следом. Оба заглянули вниз, потом переглянулись, и Милан кивнул:
— Теперь наша очередь.
Они прыгнули в яму и принялись орудовать лопатами. В груди Милана шевельнулась память о другой земле и других мертвецах. Много лет тому назад, и в то же время будто только что. Только что — навсегда.
Он не сразу расслышал телефонный звонок. Только после того, как Мария пнула его в ногу.
— Отвечать думаешь? — спросила она.
