— Ух ты, — сказала она, игриво улыбаясь. — Хочешь, чтобы несчастный старик свернул себе шею?
— Мечтаю! — крикнул Кудыбечь и разразился сатанинским хохотом.
— А ты хорош, Михаэль, — сказала Фурфурия, склонив голову чуть набок. — Признаться честно, до сих пор я думала, что попала в руки к какому-то слабаку, а ты… человеческое жертвоприношение… ну хорошо! — демоница хлопнула в ладоши. — Давай приступим?
— Да-а-а-а!
Фурфурия уставилась на Безобразова, хищно оскалилась и начала бормотать что-то на латыни. Пентакль во лбу Геннадия Витальевича вспыхнул…
Впервые в жизни Санюшка держал в руках чужие документы. Чувство, надо сказать, приятное. Пьянящее такое.
Однако Аничкин сумел не захмелеть и не поддался влиянию момента. Паспорта Ержана и Мансура Байболотовых он перечитывал в двадцать пятый раз лишь потому, что перед ним была поставлена такая задача: во что бы то ни стало держать их здесь и строить из себя злого полицейского.
Вот только ожидание что-то и впрямь затянулось.
— Так вы, ребят, казахи, да?
— Да, — ответил старший брат Мансур. — А что?
— Не-не, ничего…
Санечка не отдал, но положил паспорта прямо перед собой, и начал лихорадочно вспоминать что угодно, что может быть связано с казахами. Но только чтобы не обидное и не стереотипное, а вот совсем наоборот. Санюшке нравилось хвалить людей, ведь тогда он им гораздо больше нравился.
— Кумыс люблю, — сказал он как бы между делом и ни разу не соврал. — Тан всякий, айран. С бодуна оттягивает очень. Кстати! Как думаете, ребят, вот есть капучино на миндальном молоке, на соевом, на банановом… а на кумысе получится сделать?
Братья Байболотовы переглянулись.
Они уже давно перебрасывались между собой фразами на родном языке и пришли к выводу, что господин полицейский явно не в себе. С одной стороны, это было хорошо, ведь до сих пор в разговоре не проскочило ни слова про депортацию, сроки пребывания в Российской Империи и всё такое прочее. С другой, совершенно непонятно чего можно ожидать от этого чудика.
— О! — тут Санюшка вспомнил ещё кой-чего. — Ребят, а песню эту знаете? Э-э-э! Идёт Орда! Бе-е-е-реги пердак! Открывай чердак! На-а-а-аведу бардак! Это же вроде про ваших, да⁈
— Начальник, отпусти в сортир по-братски? — подал голос Ержан.
«Ну раз по-братски», — не без удовольствия подумал Санюшка.
— Иди, конечно. Вверх и направо по коридору.
— Спасибо.
Никакого отвлекающего манёвра не было. Никаких многоходовок и попыток улизнуть. Просто за несколько часов Ержану действительно так припёрло, что держаться дальше не было никаких сил. Моча, что называется, ударила в голову. Да притом так сильно, что Байболотов-младший перепутал право и лево.
Так что вместо того крыла, в котором находилась комната Кати Хариной, — или же Кейт О’Хары, кому как удобнее, — он ломанулся в самый эпицентр событий. Сперва ворвался в комнату госпожи Безобразовой.
— Ой-ой! — крикнул Ержан. — Прошу прощения!
Захлопнул дверь и чуть постоял в коридоре. Попытался проморгаться и забыть блеск стразы, а затем двинулся дальше и попал окончательно:
Стоило Байболотову младшему отворить следующую дверь, как на него сразу же пристально уставились три пары глаз. Одна пара принадлежала бородатому, измазанному в крови парню с ножом в руках. Вторая краснокожей демонице, что взирала на Ержана из зеркала. А третья, — тут уж совсем крипота, — старику с потухшим взглядом и пентаграммой на лбу, что стоял на подоконнике. Впрочем, простоял старик недолго. Качнулся на пятках, и молча выпал к чёртовой матери.
— Извините! — Ержан захлопнул дверь и тут же припал к ней спиной. Сердце заколотилось, как сумасшедшее.
«Это какие-то неправильные полицейские», — пронеслась мысль у него в голове. Один слабоумный, второй с хозяйкой вытворяет чёрте что, а третий вообще… Да это же культисты! Грёбаные культисты заманили их с братом на свой шабаш! И жертвоприношения уже начались! Твою-то мать, а⁈
Кое-как вернув себе самообладание, Ержан понял, что его жизнь сейчас находится в его руках. И чтобы выжить нужно драться…
— Нападение на офицера! — заверещал Санюшка в общий канал. — Нападение на офицера!
— Что у тебя там происходит?
— НАПАДЕНИЕ НА ОФИЦЕРА!!!
— Захар, иди посмотри, — попросил я. — Дальше сам справлюсь.
— А ты?
— А я поеду с Яков Санычем. Вдруг пригодится м-м-м…
Ух, сука! Чуть запретное слово не вырвалось!
— … м-м-механик.
— Ага, понял, — кивнул Гачин-Мучинский. — Хорошо, — и бодрой рысцой побежал на выручку Санюшке, который уже успел во что-то влипнуть.
Ну а я… я повёл Безобразова дальше, в сторону машины.
Не берусь утверждать, что приземление на батут прошло мягко, но упал барон всё-таки на спину. Плашмя. И никаких особых травм, — во всяком случае внешне, — я у него не наблюдаю. Сказать он сам ничего не скажет, так что остаётся только надеяться, что всё так.
— Яков Саныч, принимай, — сказал я, затолкал Безобразова на заднее сиденье, а сам прыгнул на переднее.
