Тут молния шарахнула ещё раз.
— Ах-ха-ха-ха-ха!
И снова.
— АХ-ХА-ХА-ХА-ХАА-ААА-АА!!!
А где-то далеко-далеко в этот же самый момент в своей одиночной камере икнул Егор Сидельцев.
— Вспоминает, что ли, кто-то? — пробубнил он себе под нос и продолжил отжиматься на мизинцах…
Ущерб для бизнеса налицо, но что поделать? Итого в клубе было двенадцать гостевых домиков, и четыре из них функционировали не по своему прямому профилю. В один из них перебрался я сам, во второй Его благородие Ярышкин, — наконец-то мы с ним уже разъехались, — третий был на постоянной основе зарезервирован за «Волчицами», а в четвёртый сегодня по утру я насильно заселял бабу Зою.
— Тебе здесь будет лучше, — в очередной раз повторил я и начал загибать пальцы: — Свежий воздух — раз. Пляж — два. Готовить не нужно — три. Я всегда под рукой — четыре. Да и общение какое-никакое, люди вокруг, движуха, — я продемонстрировал Зое Афанасьевне сжатый кулак, а она всё равно:
— Неудобно как-то, Вась.
— Неудобно, бабуль, в обшарпанной панельке жить.
— Вася!
— Доброе утро, Зоя Афанасьевна, — на пороге появился Санюшка с клетчатой сумкой в одной руке и шлемом космодеса в другой. — Куда положить?
— Да прямо на пол складывай, — ответил я. — Спасибо.
— Не за что, — кивнул Саша, скинул вещи и пошёл обратно к машине.
Ещё засветло я взял у Погоняла джип и метнулся на район, в нашу квартиру. Забрал оттуда всё самое нужное и перевёз на пляж. Если что-то забыл — не беда, купим новое. Но оставлять баб Зою там я не намерен.
А причин тому сразу две. Первая — это безопасность. Вторая — чисто человеческая. Дело в том, что баб Зоя — это на данный момент вся моя семья, а семья должна жить вместе. Так уж у нормальных людей повелось. И теперь, когда у меня всё наконец-то наладилось, появились деньги и задница не рвётся на британский флаг от тысячи тысяч дел, я просто не могу представить себе ситуацию, в которой я буду жить тут и кататься как сыр в масле, а баб Зоя останется одиноко пенсионерить где-то за бортом красивой жизни. Ну это просто фу какая гнусь. И даже обсуждению не подлежит.
— Вася, — подозрительно сощурилась бабушка. — Ты же не собираешься продавать квартиру?
Я в ответ аж потерялся. Сперва. Потом, конечно же, заржал. Ну уж нет! Какая ни есть, а недвижимость — это недвижимость. И её продажа противоречит здравому смыслу. Не стой на линии спила, не ссы против ветра, не бей девчонок ранцем и не продавай недвижимость — вот немногие из тех правил, которым я следую по жизни неукоснительно.
— А чего ты смеёшься? — Зоя Афанасьевна сощурилась ещё у́же, а потом…
Будь на её месте какая-нибудь другая бабушка, — чуть более форматная и предсказуемая, — то она рассказала бы мне историю про подлых внучков из криминальных хроник. Но Зоя Афанасьевна — это Зоя Афанасьевна, и меня ждало небольшое путешествие в лор «Звёздного Молота».
— Казимир Драак с планеты Скорпус тоже свою бабушку-астратегу пригласил пожить на корабле. И знаешь, чем дело закончилось? Дом-крепость разобрали дредноуты Тёмных Механикус, фамильяра-сервокранка пустили в расход, а бабку опоили и засунули в кибер-саркофаг, чтобы не мешалась, — Зоя Афанасьевна недовольно засопела. — Так что всякое в жизни бывает, знаешь ли. Сомневайся, бди, подозревай…
— Ба.
— … ибо даже тень твоей собственной души жаждет предать тебя!
— Ба-а-а-а…
— Предательство — закон Вселенной, что крушит миры вернее пуль макро-орудий!
— Ба! — улыбнулся я. — Не переживай. Никто тебя не засунет в этот… как его?
— Кибер-саркофаг?
— Точно! Обещаю, обойдёмся без этого.
— Василий Викторович, — очень вовремя на пороге домика появился Агафоныч. — Ну ты чего, готов? Едем теплоход смотреть?
— Едем.
Напоследок я чмокнул бабу Зою в щёку, и мы с Ярышкиным двинулись к выходу из клуба. По дороге ненадолго тормознули рядом с кухней; чисто поздороваться. Мишаня окончательно вжился в роль шефа: задумчиво бродил по цеху с планшеткой и писал заказ на продукты. А прямо у него по пятам, заложив руки за спину, следовал очень деловой Таранов.
— Хер Мишель, закаши мне килокрамм эстрагона.
— Килограмм эстрагона, — машинально повторил Кудыбечь и уже было дело начал записывать, но тут переменился в лице. — Сколько⁈
— Килокрамм.
— Ты вообще визуально представляешь себе килограмм травы⁈ Тебе куда столько⁈ Ты чо с ним делать собрался⁈
— Буту настаифать хмельной тархун, — невозмутимо ответил Ваня, а потом погнал в ответ: — Патаму што мне польше нечефо делать! Когта уше приедет моё опорудофание⁈
— Да приедет оно!
— Когта⁈
— Скоро!
— Когта «скоро»⁈
— Обещали к концу дня!
— Значит, то конца тня мне нушен мой тархун!
Короче говоря, производственный процесс шёл полным ходом.
— Всё нормально у вас? — спросил я и пожал мужикам руки.
— Нормально, — кивнул Кудыбечь, но почти тут же осёкся. — Ну почти.
— Что случилось?
— Гио заболел.
— Ух…
— Ага. Припёрся полчаса назад никакущий. Потный, бледный, еле на ногах держится. Сказал, мол, давление шарашит, все дела, бывает. Мы его пока что в административном корпусе кинули отлежаться, а там посмотрим.
— Понятно. Ну… ты отпусти его, если уж совсем плохо станет, ладно?
— Конечно…
