Кудыбечь решил не экспериментировать. Все позиции мы уже готовили, а некоторые даже не по одному разу. Тут и конвертики из медвежьих крыльев, и медовый долбодятел, и рыба в кляре спецом для англичан. Короче говоря, пойдёт.
Последний момент: надо бы избавиться от дурных мыслей. Хоть верь в эзотерику, хоть не верь, еде негатив действительно передаётся. А я профессионал и останусь таковым в любых условиях, и гадить никому не буду.
— Санюшка, включи музыку, — попросил я, и тут вдруг охренел: — Санюшка⁈
— Да, шеф?
— А ты чего здесь делаешь?
— Напросился поработать с тобой, шеф.
Однако.
Хотя от Аничкина можно было подобного ожидать. Я же сам его называл чувствительной натурой, вот он и не смог пропустить такую знаковую смену. Как в старые добрые, ага. Жаль только поговорить не придётся по душам — сотрудники с кухни не выйдут. Ладно.
— Ну что, ребят? — я хлопнул в ладоши. — Давайте делать людям вкусно?
— … я часто вижу страх в смотрящих на меня глазах, — мурлыкал себе под нос Санюшка, прищурившись от фритюрных паров, что били рыжему прямо в морду. — У! У! У! Им суждено уснуть в моих стенах…
Ностальжи, блин. Аж сердце щемит. А чтобы было ещё атмосферней, теплей и уютней, я распустил всех поваров. Ну… кроме «своих». Кроме тех самых ребят, что были со мной с самого начала. Родных уже. Тех, что прошли со мной путь от катера и до теплохода, ни разу не подвели и ни разу не дали повода для сомнений.
Семья?
В каком-то смысле… наверное… да! Да, блин, да! Безо всяких, нахрен, смыслов и «наверное»! Семья! Как бы дальше не сложилась наша жизнь, прошлое у нас уже общее, и его не отнять. И как же я их, блин, люблю.
Пацаны вы мои, пацаны. Лучшие из лучших. Санюшка, Гио, Мишаня Кудыбечь и Андрюха. Серьёзно! Без вас бы ничего не получилось. Сколько раз вместе вытаскивали самую безнадёжную херню. Сколько раз…
У-у-у-у-уф. Вроде бы не старый, а сейчас разревусь от сентиментальности. Надо бы им все эти приятности в лицо высказать. Потом. При случае. Если появится такая возможность, конечно, хотя уверен, что они и сами всё прекрасно знают…
Бздынь! — за моей спиной разбилась тарелка и тартар из велоцираптора неаппетитным месивом разметался по полу; как будто крысе вышибли мозги из сорок пятого калибра.
— Андрюх, ну ёптумать! — выругался я. — Что с тобой сегодня происходит-то такое⁈
— Извини…
— Ну чо «извини»? Рукожопая ты нюня! Иди вон лучше Мишане помоги с конвертами, а я здесь сам закончу!
Не, ну тут уж извините! Дружба дружбой, а работать надо нормально. Что-то парень реально сегодня не в себе, — видать, совсем сдулся на всех этих нервяках. Всё-таки не каждый день из княжеского погреба сбегаешь, и не каждый день на вертолёте путешествуешь. А вообще-то он, конечно, профи. Помнится, когда на пляже понадобился шеф, я долго выбирал между ним и Мишей.
А вот сегодня им даже Миша недоволен:
— Ну Андрюх! — заорал бородатый; буквально взорвался. — Ну ты видишь, что ты делаешь⁈
— Что?
— Глаза, ***, разуй! Посмотри на мои конвертики и на свои! Что за уроды у тебя получаются⁈
— Извини…
— Слушай, — я похлопал парня по плечу. — Может, пойдёшь передохнёшь? Присядь, посиди, чайку попей.
— Нет-нет, я в порядке. Я… я тартаром всё-таки займусь, ладно?
— Ладно.
Андрюха пошёл заниматься тартаром, а бешеный Кудыбечь провожая его взглядом аж свой сантоку в разделочную доску вогнал. Выругался ещё разок и начал переделывать конверт, а я… я вдруг засмотрелся на нож. И в отражении его, — на плоскости, — внезапно увидел Фурфурию.
Демоница не мигая смотрела на меня в упор и что-то жевала, — аж щёки вон надулись. А в руках у рогатой с какого-то хрена было ведёрко с попкорном. Настоящее, прям как будто из буфета кинотеатра только что вынесла. Тут Фурфурия заметила, что я заметил её, улыбнулась, помахала мне рукой, а я…
А я вдруг понял.
Какой ещё, н***й, Андрюха⁈
Впервые в жизни я обратил ментальный каст не наружу, а внутрь себя. Просканировал своё собственное сознание и с ужасом увидел, как чьи-то чужие щупальца обволокли мои собственные мыслестрочки; ковыряются в них, тасуют там что-то, местами меняют.
— У-у-ух, — меня аж повело.
А обернувшись назад, я увидел «Андрюху». Какой-то левый хер, которого я вижу впервые в жизни, без стеснения гонял по моей кухне. И более того! Прямо сейчас он вытащил из внутреннего кармана пиджака бутылёк с мутной жидкостью и по капельке добавлял в каждую тарелку. И всем вокруг на это абсолютно насрать! Всем! И пацанам моим, и тайникам, и даже мне до недавних пор!
И что это может быть такое? Это… это яд что ли?
Взгляд «Андрюхи» был всё равно что щелчок хлыстом. Ублюдок моментально понял, что потерял надо мной контроль.
— Тише, — прошипел он и напор его менталки кратно возрос. — Тише, — но теперь я был готов сопротивляться.
И это было… больно! Меня как будто роялем придавило, — но только не всего и сразу, а конкретно мозг. И страшно подумать какого уровня развития этот чувак, раз так легко подминает под себя мою волю. Мало того! Он ведь и Санюшку вскрыл по всей видимости! Стоит себе рыжий, жарит рыбу, и не дует в ус!
