— А-аа-аа-а-а! — мне аж физически больно стало. Как будто меня кто-то раскалёнными щипцами за мозжечок схватил. Первый раз со мной такое, но… от того лишь интересней! Сжав покрепче зубы, я вернулся обратно.
— Фурфурия! — заорал я во всю глотку.
— Ямайка! — тут же отозвался Агафоныч, всё так же махая половником. — Тебе на «А»!
— Чо?
— А мы разве не в страны играем?
— Да нет же! Фурфурия! Это имя демона! Точнее, демонессы!
Бом! — очередной удар половника и Миша на мгновение пришёл в себя.
— Ты слышал⁈ — заорал я на него.
— Слышал, — кивнул бородатый.
Затем улыбнулся, закрыл глаза, и тут же плотная аура демонолога заполнила собою весь шатёр. Кудыбечь кастовал что-то на пределе своих возможностей и жёг ману, как сумасшедший. Стало страшно и жутко, но вместе с тем… спокойно. Почему? Да потому что теперь, кажется, Миша действительно понимает, что делает.
Вместе с Санюшкой и Агафонычем, мы обступили его и принялись ждать. Аура пульсировала волнами, Миша улыбался, а демонический сантоку вдруг начал немножечко светиться. Красным светом, неуверенным и жиденьким как клюквенный кисель. И тут:
— Всё, — Кудыбечь резко открыл глаза. — Приручил сучку.
И в тот же самый момент полы шатра распахнулись. Внутрь зашёл очень хмурый Гио.
— Не догнал, — тяжко вздохнул Пацация и повесил голову. — Простите, — а затем оглядел оставшуюся после схватки разруху, почесал в затылке и спросил: — А что тут произошло? Мы победили?
Меньше всего на свете мне хотелось бы жить на пороховой бочке. А демоница, заточённая в острейший японский нож, по уровню опасности к этой самой пороховой бочке приближалась. И потому первым же делом, не откладывая, у нас с Мишаней случился серьёзный разговор.
