Головы студентов одновременно развернулись к большому куполу. Мечтательные взгляды сразу же перешли в тревожные и взволнованные шепотки, вызвав строгое цоканье магистра Калькут.
Все разговоры в последнее время сводились к тому, что ворота академии откроются на два дня, чтобы студенты могли свободно посетить город. В преддверье стодневных летних каникул правила позволяли выйти без разрешения. Для некоторых это было первой возможностью посмотреть Кроуниц, побывать в его тавернах, торговых лавочках, на набережных и знаменитой площади. Ежегодно все студенты пропадали там до самого вечера, неизменно возвращаясь в комнаты до наступления темноты. Это правило действовало всегда, независимо от праздников, времени года и обстоятельств.
— Магистр Калькут, — обратилась ректор, — отпустите перфокурсников сегодня. Прекрасный день выдался, отличный для покупки тиаля!
Предложение встретили радостным визгом, потому что знали, что любое слово этой невысокой женщины в академии стоило расценивать, как приказ. Даже консульство считалось с мнением ректора Кроуницкой королевской академии.
Надалия Аддисад только посмеивалась, отмахиваясь от благодарностей.
Биатрисс Калькут коротко кивнула, подтверждая своё согласие, но студенты уже радостно суетились и прыгали, разбегаясь. Сирена кинула на ректора странный взгляд, задержалась глазами на её тиале и потащила меня в сторону замка.
— Сирена, — остановила я подругу, высвобождаясь из её хватки, — давай встретимся в городе у магической лавочки, в которой покупали тиаль Фиди.
— Зачем? — не поняла студентка Эстель. — Вместе и поедем. Я хочу только переодеться. Как раз покажешь нам Кроуниц, ты ведь уже хорошо его рассмотрела.
— У меня есть кое-какие дела в городе, — попыталась уклониться я от ответа.
— Юна, — Сирена остановилась и решительно заглянула мне в глаза, — ты же знаешь, что связываться со стязателем — плохая идея? Он никогда не сможет жениться на тебе и вообще всю жизнь будет далеко. Не считая того, что ты можешь стать объектом мести его врагов. Вероятнее всего, станешь.
— Конечно, знаю, — охотно призналась я. — Клянусь, это не связано с Каасом. Мне нужно решить денежные трудности.
— Ладно, — она подозрительно сощурилась, но всё же отступила. — Тогда встретимся у входа в «Чары и чарки».
Студентка Эстель изящно развернулась, взмахнув локонами, и застучала каблучками по каменной лестнице.
Я посмотрела на удаляющуюся фигурку серебристой лилии и ощутила, как зависть мазнула меня изнутри. Самая чёрная зависть царапнула кошкой, выстраивая преграду между мной и подругой. Я понимала, что Сирена ни в чём не виновата, но не могла перестать осуждать её. Благородная, хорошо воспитанная и обеспеченная леди Эстель была представительницей другого мира — того, где прекрасным Квертиндом управляли великие правители. Где наследие бережно хранилось традициями праздников и магических ритуалов. Где консулы являлись олицетворением справедливости и верноподданства. Где юным девушкам не нужно было цепляться за жизнь любыми способами, чтобы в итоге погибнуть в лабиринте темниц. Мир леди Эстель был прекрасным, благородным, сытым и ограниченным.
Я зло махнула рукой, отгоняя муху, что навязчиво вертелась вокруг меня.
Да, Сирена не виновата в том, что по случайности рождения ей выпал простой путь. Но у меня, увы, он был совсем другой.
Тяжёлая дверь поддалась с трудом и со страшным скрипом, являя мне подлатанные ступени. Сколов и выщерблин в них не было, но камни были подобраны разные, неаккуратно замазанные строительной смесью. Ближе к краям пыль сбивалась в комки и мелкую гальку, принесённую сапогами посетителей с мостовых Кроуница. Серый слой лежал и на каменных перилах, прижатых к стене. Владелец помещения явно старался экономить не только на ремонте, но и на уборке. Но придираться не было смысла, поэтому я зашла, кивнув внушительному здоровяку у следующей двери, напомнившему мне охранителя Брема.
Внутри обстановка была скудной, но чистой. Двери и окна закрывали плотные занавески, не пропускающие солнечный свет. Бородатый старичок с очками на кончике носа сидел за захламленным столом, изучая над одинокой свечой потёртый перстень. Я тихо поздоровалась, но он даже не пошевелился, только цепкие бегающие пальцы выдавали в нём признаки жизни.
Среди книг, мешочков, монет и драгоценностей, что почти прятали от меня увлечённого бородача с тиалем Мэндэля, я обнаружила колокольчик на длинной рукоятке, который сразу же схватила. Перезвон оказался неожиданно громким, у меня даже немного заложило уши. Пальцы старичка на миг застыли, и он поднял на меня взгляд поверх толстых очковых линз.
— Положи на место, — спокойно приказал старик скрипучим голосом. — Он стоит больше, чем заплатили бы мне, если бы я смог продать тебя таххарийским мафирам. Такие тощие наложницы не в цене.
— Мне нужны деньги, — перешла я к делу, не желая обсуждать свою стоимость. — В долг. У меня есть артефакт.
Я протянула старику часы с Иверийской короной, и тот нехотя поднёс их свету, изучая.
