За ним подоспели братья Оуренские и ещё пара старшекурсников.
Свет выхватил огромного чёрного паука на месте раны Джермонда Десента. Магистр стоял, опираясь плечом о дерево, и больше не корчился от боли. Вместо этого снова сверлил меня взглядом, полным недоверия, потрясения и неприкрытой ненависти. Зелёные глаза от скудного освещения казались совсем тёмными. Почему-то подумалось, что теперь он бы точно меня убил, если бы не было свидетелей.
— Кажется, его укусили, — сипло предположила я. — Там на шее паук. Нужны целители.
Голова закружилась, тяжёлая накидка прилипла к телу и уже начала кое-где примерзать. Я зашаталась, и меня подхватил тёмный близнец. Я попыталась его отпихнуть, но в итоге только сильнее вцепилась в накидку парня.
Магистр факультета Омена подошёл к Джермонду Десенту и осмотрел паука.
— Целители тут не помогут, — заключил мужчина. — Это знак соединения ментора.
— Соединения с кем? — спросила я, стараясь держать равновесие.
Сознание прерывалось, измученное переживаниями, побегом и холодом. Но на его задворках сам собой возник очевидный вывод. Я никак не могла ухватиться за него мыслями, собрать простую головоломку из двух деталей. На помощь пришёл магистр Фаренсис, который отошёл от Джермонда Десента и поднял повыше фонарь, чтобы тот осветил всех присутствующих:
— По всей вероятности, с тобой.
С утра я решила не оттягивать неизбежное и собрать свои вещи. Конечно, все мои планы катились капрану под копыта, но унывать я не собиралась. Точнее, пыталась сама себя ободрять. Вчера ночью Надалия Аддисад снова вызывала меня к себе в кабинет. Я плохо понимала её речи, завороженная собственным отражением в зеркале: на шее у меня появился знак соединения — чёрный паук. Точно такой же, как у магистра Десента. Глава академии много говорила о правилах, обязательствах, сложном случае, но общий смысл сказанного сводился к тому, что меня исключат, если мой ментор не попросит об обратном. Ректору Аддисад это казалось справедливым, поскольку именно он больше всех пострадал от моего выстрела. С Кроуницкой академией можно было попрощаться. С самого начала это было плохой идеей. У меня нет магии, нет склонности и нет даже денег, чтобы купить себе личный детерминант. Я не подхожу для этого места и вообще на роль студентки.
Я с силой затолкала в сумку дорожный плащ.
Фидерика Уорт сидела на своей кровати и, прикрываясь книгой, наблюдала за мной.
— Может, ещё обойдётся? — она виновато закусила губу. — Надалия хоть и строгая, но добрая женщина.
— Ничего не обойдётся, Фиди, — проворчала я. — Надалия мне не поможет. Всё решает человек, которого я вчера чуть не прикончила. Дважды.
— Но ты же не специально…
— Да ему наплевать! — крикнула я.
Получилось чуть громче, чем мне хотелось, и Фиди вжалась в свою кровать. Она уж точно не была виновата в моих проблемах. Зря я погорячилась.
— Извини, — я понизила голос. — И спасибо за… поддержку.
Никакая поддержка меня здесь не ждала. Как и везде. Бежать, бежать отсюда домой — в Фарелби, подальше от всех этих богов, надменных аристократов и заучек, от всех этих магистров и менторов! А там решу, что делать дальше. Я села на свою кровать и опустила голову. Тугой ком обиды подкатил к горлу. Моё первое в жизни путешествие закончилось полным провалом. Я обхватила шею руками и замерла, нащупав новое «украшение». Кожа немного выступала в том месте, где находился паук, как будто это была не гладкая татуировка, а фигурный шрам, вырезанный творческим палачом. Да как это вообще могло со мной произойти? Толмунд, как мне хватило мозгов выстрелить в кубок с полыньим штормом? Прав был Ганс Рилекс: я всё ещё ни на что не способная маленькая Юна.
Я вскочила и стала пинать свою сумку, словно это она была во всём виновата. Фиди накрылась одеялом и вздрагивала при каждом ударе, но я была слишком зла и занята жалостью к самой себе, поэтому не обратила на это внимания, продолжая бессмысленное избиение молчаливой поклажи. За этим занятием меня и застала Сирена. Она невозмутимо проследовала через комнату и уселась на кровать в опасной близости от моих ударов. Выглядела она безупречно — как всегда, с идеальной причёской и тугими гладкими спиральками прядей возле лица. Волосы сзади были закреплены бледно-розовым, в цвет её платья, бантом. Форму леди Эстель сегодня решила не надевать.
— Нашла себе новую цель? — спросила подруга. — Конечно, сумка не сможет пробежать за тобой через всю академию и дать сдачи.
— Сирена, тебе сейчас лучше помолчать, — предупредила я.
Я уже знала, как остра на язык серебристая лилия, и была не в том состоянии, чтобы спускать её шутки над моими неудачами. К сожалению, я также понимала, что она не промолчит. И даже жалела, что Сирена Эстель — не застенчивая Фидерика, которая прячется под одеялом.
— А то что? Начнёшь и меня пинать? Или разобьёшь об мою голову кувшин с морсом? — совершенно спокойно, без присущего ей вызова, спросила девушка. — Ты даже не попыталась решить проблему!
