Появление барда напомнило мне Нуотолинис, когда мы шли вдоль разогретой солнцем дороги в плотном потоке людей, прячущих взгляды и увлечённых самими собой. Каждый из них был одинок в окружающей его толпе. Я скучала по своему прежнему беспечному недоумению, ведь сейчас я прекрасно понимала их и могла бы легко стать своей в этом легионе потерянных взоров. К сожалению, дольки тарокко закончились и мне стало совсем тоскливо.
–
Увы, в этот раз меня тоже постигла неудача. Магия отказывалась покоряться, и это здорово меня беспокоило. Нужно что-то придумать, найти другой путь, по которому я маленькими шажками буду двигаться к своей цели. К сожалению, у меня не было тиаля войны и любви, не было идей и больше не было помощи ментора.
Я всё-таки не удержалась и посмотрела на Джера. Ментор чёрного паука поймал мой взгляд и поднял кубок с полыньим штормом. Он издевался, будучи уверенным в том, что без него я не справлюсь. Жаль, что в этот раз под рукой не было лука – иначе я ни секунды не сомневалась бы, прежде чем выпустить стрелу. Благо, что теперь никакой новой связи между нами возникнуть не могло.
Я резко встала и побрела к выходу, стараясь не споткнуться в темноте. Меня стало раздражать всё – и огоньки, и музыка, и танцующие друзья, и вся эта праздничная радость. Мне хотелось вернуться в комнату, подальше от суеты и романтики, которая всё ощутимее заполняла прогретые свирами стены бестиатриума. Раз уж меня ждал вечер в одиночестве, нужно было хотя бы использовать его с пользой для учёбы.
Во мраке я всё-таки налетела на влюблённую парочку, едва не сбив их с ног. Под брань и чертыхания я перешла на бег, стремясь покинуть арену. Но, к моему огромному разочарованию, выход охраняли магистр Айро и Вилли.
– Студентам академии, лу-ли, запрещено после заката выходить из корпусов без сопровождения, – напомнила Вилли, преграждая мне дорогу.
– Так проводите меня! – потребовала я. – Я не хочу здесь оставаться.
Я была очень зла и не понимала, почему в таком безопасном месте, как академия, до сих пор нужны дурацкие правила. Сейчас я была готова сразиться хоть с тремя Заками Маффинами, хоть с полчищами икша, только бы оказаться подальше отсюда. Но ни магистр Айро, ни Вилли не хотели даже обсуждать со мной возможность покинуть это место. Я уже намеревалась прорваться с боем, когда из темноты показалась знакомая фигура в форме с алыми лацканами.
– Каас! – я почти взвизгнула от радости при виде стязателя. – Ты очень вовремя!
– Специально подгадывал момент, – пошутил он, приближаясь.
Вилли вжалась в стену прохода. Гремор Айро встал на пути Кааса, намереваясь спасти меня от представителя власти.
– С великим праздником, магистр! – обратился к нему стязатель. – Я не намерен арестовывать студентку Горст, но должен сам сопроводить её.
– Дела государственной важности? – недовольно прищурился Гремор Айро. – Вилли, срочно позови магистра Десента.
Рудвик мгновенно отлепилась от стены и, сверкая мохнатыми лапами, побежала в сторону музыки, смеха и праздника.
– Это не важно, – спокойно ответил Каас. – И мне не нужно разрешение ментора, чтобы увести студентку. К счастью, закон королевства обязывает меня просить дозволения только у экзарха и консулов.
Я быстро сориентировалась и встала за спиной Кааса, намереваясь поскорее сбежать. Он крепко сжал мою руку, от чего лицо Гремора Айро гадко сморщилось, выражая крайнюю степень недовольства. Я сразу смекнула, что если здесь появится Джер, то с моим побегом могут возникнуть трудности. И мне совсем не хотелось, чтобы они снова виделись с Каасом.
– Нам лучше уйти прямо сейчас, – шепнула я другу.
– Хорошей ночи, магистр, – стязатель кивнул Гремору Айро, традиционно поздравляя с праздником Династии. – Во имя Квертинда.
– Во имя Квертинда, – сквозь зубы отозвался тот, сжимая свой синий тиаль.
Мы развернулись и направились в сторону ворот академии. Где-то за спиной послышались голоса, и нам пришлось поторопиться.
Когда мы оказались на достаточно большом расстоянии, чтобы нас трудно было различить в темноте, я перешла на бег, утягивая за собой Кааса. Он рассмеялся, и я охотно подхватила его смех.
Ни одно правило и ни один закон не были нарушены, мы не сделали ничего преступного, но почему-то чувствовали себя хулиганами, нашкодившими детьми, что уносили ноги от наказания. Я радовалась маленькой победе и никак не могла унять смех, что здорово сбивало дыхание.
Как странно и противоречиво – стязатель, призванный ограничивать свободу жителей, стал для меня настоящим спасением, подарившим мне эту самую свободу от правил и ограничений. Независимость от чужой навязанной воли, от чуждых мне указов и распоряжений. Погони за нами не было, и мы остановились отдышаться. После духоты бестиатриума прохладный туман казался глотком свежести, и я глубоко вдохнула. Истеричный смешок вырвался вместе с выдохом, обрушивая гнетущее напряжение, гнев, сомнения и раздражение последних дней.
