– Ну уж нет. Здесь, конечно, нет живописных фресок, но есть народное творчество, – я кивнула на ругательную надпись, адресованную какой-то Элли.
Ночь смазывала буквы, и мне пришлось напрячь зрение. Я хотела рассмотреть подробнее, но в нос ударил запах нечистот и я решила не приближаться. Кроуницкая подворотня была не самым лучшим местом для праздника Династии, но я вспомнила танцующий бестиатриум и приободрилась. Каас тем временем уже извлёк из нехитрого тайника маленький ключ и открыл единственную дверь с облупившейся краской.
– Приглашаю к просмотру горизонтов, – он заметил моё недовольное замешательство и добавил: – На этот раз вполне буквальных.
Я нырнула в тёмный проход. Внутри мало что изменилось, возможно, прибавились видимость порядка и запах пыли. Пара лестничных проходов привели меня на последний этаж, прямо в загадочное закулисье.
Я никогда не была в театре, но, конечно, прекрасно знала о спектаклях. Незримый мир сцены за алой занавесью представлялся мне совсем по-другому: с красочными костюмами, мишурой и забавной бутафорией. Здесь же были только крепежи, верёвки и тросы, перекинутые через лебёдки и уходящие вниз через щели в дощатом полу. Нога в эти щели не лезла, но всё время норовила провалиться краем ступни. Я взглянула сквозь дыры и непроизвольно напряглась, пытаясь удержать равновесие: под ногами виднелась сцена, до которой было довольно далеко лететь. Переступая пустые уступы между досками, я прошла к одному из двух небольших балконов, нависающих над подмостками.
– Особая ложа, – пояснил Каас, терпеливо наблюдавший за моими исследованиями. – Здесь почти никто не бывает.
– Не удивительно, – заключила я, окидывая взглядом бордовые кресла, хрустальную люстру и полукруглые балконы. – Отсюда почти не видно представления.
От театрального зала под невысоким куполом меня отделяла резная ширма, что ещё сильнее затрудняла обзор. Глаз выхватывал только край сцены и плотной занавеси. Зато отсюда были видны даже самые дальние ряды бархатных сидений, что прятались между золочёными колоннами балконов. Я просунула пальцы сквозь резьбу полотна ширмы и попыталась заполнить места своим воображением. Даже увлеклась этим занятием.
В числе первых явилась, конечно, Сирена, утончённо восседающая в центре зала. Серебристая лилия на её шее моментально посадила рядом Дамну лин де Торн. Следующими возникли Лоним, Фиди, Куиджи, Оуренские и Ракель. Потом явились первокурсники, опасливо оглядывающие пространство. Зал был небольшой, едва вмещающий обитателей академии. Я почти слышала, как магистры, студенты, рудвики и мои друзья аплодируют и смеются, впечатлённые действом.
– Если хочешь, можем побывать как-нибудь по ту сторону, когда театр заполнится актёрами и публикой, – предложил стязатель, возвращая меня мыслями в пустой зал. – Но сегодня здесь никого нет.
– Мне кажется, особая ложа как раз для меня, – я оторвалась от узорчатой перегородки. – И как раз тогда, когда здесь никого нет. Её ты хотел мне показать?
– В том числе, – Каас хитро сощурился. – Осталась последняя преграда на пути к звёздным горизонтам.
Он проворно пробежал по грубым доскам, легко уклоняясь от тросов, поднялся по узкой железной лестнице к потолку и толкнул крышку люка. Повеяло ледяной свежестью ночного воздуха, и я с энтузиазмом последовала за стязателем, заинтригованная конечной целью нашей прогулки.
– Это одна из самых высоких точек, – Каас подал мне руку и помог выбраться на крышу театра. – Если не считать академию, конечно.
Отсюда город смотрелся совсем иначе, чем с вулкана: дома, прилипшие к скалам, почти слившиеся с ними в одно целое, живые тени, мелькающие в их окнах. Лоскуты слоистого тумана выстилали мостовые улиц, огибая бледные пятна фонарей и зеленоватые столбы света от иллюзорных елей.
Зима разлеглась жемчужным покровом на хмурых домах Кроуница и его горных склонах, сжимающих город в объятиях. Укрытые снегом здания стояли так тесно, что, казалось, по ним можно добраться куда угодно. Здесь можно было перепрыгивать с крыши на крышу, лазать по натянутым между домами верёвкам и скальным выступам. Я подошла к краю и посмотрела в тот проулок, по которому мы сюда добирались. Было высоко, но длинный прыжок легко перенёс бы меня на соседний дом, похожий на мелкую сувенирную лавочку. Я задумчиво опустилась на край, свесив ноги с карниза. Каас сел рядом, разогревая своей магией холодный камень под нами. Оранжевая аура задрожала и впиталась, поднимая волну тепла.
– Это – самая особая ложа, – Каас уставился в сторону моря. – Ты первая, кто её посетил. И, думаю, единственная, кто сможет оценить.
Город простирался у наших ног в самом прямом смысле, двигался огнями окон и фонарей, скрипел вывесками, свистел сквозняками и весело шумел отдалённым гулом со стороны площади.
– Странно, – поделилась я впечатлением, – почему-то здесь я чувствую себя, как дома, в Фарелби. Будто это не центр Галиофских утёсов, а маленький провинциальный городок, что по-своему радуется празднику.
