– Заблудился в жизни, – он усмехнулся и откинул назад волосы, – но да, стоя посреди леса, тропы которого были мне незнакомы. Точнее, в этой глуши их просто не было. Стоило бы сразу заняться выживанием, но я не имел таких навыков. До этого момента обо мне заботились родители. Поэтому я сделал единственное, что может сделать напуганный юнец: побежал, громко призывая о помощи. Я знал, что меня искали, поэтому отчаянно пытался найтись. Увы, никто так и не услышал моих криков. Когда силы покинули меня, я стал просто бесцельно блуждать в холодной мгле, пугаясь деревьев и животных. Промерз с головы до ног, и даже утреннее солнце не согрело меня. Не знаю, сколько я бродил – день, два или три. Должен был умереть от истощения и холода, как и многие до меня. Я бился в ознобе и кашле, когда случайно набрёл на домик одинокой старухи, и почти рухнул у неё на пороге, моля о помощи. Старуха впустила меня, напоила отваром, разрешила отогреться. Но к тому моменту я был уже сильно болен и мне становилось всё хуже.
– Ты же выжил. Она была целительницей?
Мне не терпелось услышать продолжение, поэтому я вмешалась. Одинокие старухи с некоторых пор вызывали во мне отвращение. Я по собственному опыту знала, что в Квертинде невозможно встретить добрую волшебницу. И даже не удивилась, когда Каас подтвердил мои догадки.
– О нет, – рассмеялся он, – она была кровавым магом. И сделала единственное, что могла, для моего спасения: заставила провести кровавый ритуал, который полностью меня исцелил. Теперь я хорошо знаю, что кровавая магия не способна исцелять никого, кроме самого заклинателя. Это магия разрушения жизни, а не созидания.
Ночь у жерла Сомнидракотуля моментально всплыла в памяти. К моим рукам льнул красный туман Толмунда, проникая по венам чужой жизнью, наполняя меня энергией и решительностью, исцеляя от повреждений, усталости и даже голода.
– Кровавая магия обновляет организм мага и придаёт сил, – повторила я вслух наставления магистра Риина. – Но она незаконна.
– Именно, – подтвердил Каас. – Старуха указала мне путь домой, который был для меня тогда самой заветной целью. Я был так взволнован и возбужден, что даже не помню, успел ли поблагодарить её. Мои родители были вне себя от счастья, когда я вернулся домой целым и невредимым, и отец устроил праздник: напёк миндальных пирожных и пригласил соседей. Мне было пятнадцать, и я был счастлив, выплясывая вместе со своей семьей и друзьями. Жизнь снова наполнилась простыми радостями, обязанностями и ворчанием отца, которое я воспринимал уже совершенно по-иному. Пока в мой дом не пришла расплата за ту детскую глупость, что я совершил, в виде стязателей королевства.
– Они же не… – я испуганно вытаращилась на друга.
– О нет, они никого не убили, – сразу понял меня Каас. – Каким-то образом в консульстве узнали о ритуале, что спас мне жизнь. Квертинд в лице его карающих представителей предложил мне выбор: стать стязателем, отказавшись от семьи и привычной жизни, или отправиться в тюрьму.
– И ты выбрал первое…
– Отец пытался защитить меня, даже сам был готов отправиться в Зандагат. Но я ему не позволил. В те времена я ещё думал, что смогу обмануть систему, – продолжил он, ухмыляясь. – Что я самый умный. Я поддерживал связь с родителями, помогал им деньгами и даже приезжал в гости, не думая о том, что сам приведу смерть в их дом. А она пришла – вместе с мстительными врагами, которых я успел нажить всего за год службы. И была очень жестокой.
– Это ужасно, – простонала я.
Я не знала, что нужно говорить в такие моменты, но мне хотелось как-то посочувствовать Каасу. В мой дом тоже пришла смерть вместе с именем Кирмоса лин де Блайта, и в тот момент что-то во мне надломилось. Но я хорошо помнила, как раздражало сочувствие. К счастью, Каас посмотрел на меня и тепло улыбнулся.
– Да, это ужасно, Юна, – он обречённо развёл руками. – Теперь ты знаешь, почему я вступил в Орден Крона. Тот, кто отобрал у меня всё и сделал тем, кто я есть, – не кровавая ведьма, не конкретный стязатель, не Пента Толмунда и даже не Кирмос лин де Блайт – это лишь крошечные винтики большого разрушительного механизма Квертинда. И сейчас я впервые вижу возможность пошатнуть эту громаду. Эта возможность – ты.
Каас смотрел не мигая, прервав свою исповедь. Я помнила, что он и Орден Крона подозревали моего ментора, и мне ужасно не хотелось возвращаться к этой теме, не хотелось снова окунаться в сомнения, которые наконец-то хоть немного притупились. Только не сейчас.
– Не думаю, что это Джер, – устало отрезала я. – Он не похож на человека, убивающего ради Квертинда.
– А как, по-твоему, должны выглядеть такие люди? – Каас нарочно поднял руку в перчатке, и та блеснула короной.
Я осеклась. Пожалуй, Каас тоже не был похож на такого человека. Мне даже в голову не приходило, что он может убить. Но абсолютно точно – он уже убивал. Стязатель как будто услышал мои мысли и устыдился их. Сомкнул кисти в замок и понуро уставился на них.
– У тебя не было выбора, – я протянула руку и сжала его ладонь в перчатке. Мне не хотелось, чтобы он грустил сейчас.
