– У меня не было матери! – прорычала я, напоминая. – Может, и научила бы, но её убил Кирмос лин де Блайт. Видимо, вместе с моим женским воспитанием, которое помогло бы мне вовремя различить, что можно, а что нельзя!
– Не ходи больше к Фаренсису, – внезапно закончил беседу ментор и отвернулся.
Я криво усмехнулась. Неужели он устыдился? Чего? Упоминания о моей матери или того, что это он убил её?
– А как ты меня нашёл? – я не собиралась сдаваться и вновь догнала его.
Мы шли вдоль грубого отвеса, и ветер сдувал с нависающей скалы снег, обдавая нас колючими крупинками. Впереди показались круглые дома магистров. Кое-где они светились высокими ободками окон.
– Связь, – пояснил Джер. – Я почувствовал.
– Почувствовал? – скривилась я.
– Ты
– Не знал, что такое страх? – удивилась я.
– Не совсем страх, – он, кажется, немного успокоился и теперь выглядел больше задумчивым. – Что-то иное. Получается, раньше ты ни разу не боялась? С тех пор, как у нас появились знаки соединения.
– Кажется, не боялась, – попыталась вспомнить я. – Обычно я смеюсь в лицо опасности!
Он усмехнулся моему детскому девизу, и мне стало немного легче от того, что его злость отступила.
– Ты не боялась ни икша, ни Чахи, ни трупов Голомяса, ни Зака Маффина? – он тоже вспоминал. – Ни меня?
– Тебя я немного пугалась поначалу, – призналась я. – Но теперь даже наоборот. Я бы сказала, меньше всего я чего-то боюсь именно тогда, когда ты рядом.
Джер остановился, и я осеклась, смутившись. Он говорил, что его я должна бояться в первую очередь. А учитывая то, что он мог оказаться совсем не Джером – мне стоило не просто бояться, но ещё и ненавидеть. Так, как недавно я ненавидела Фаренсиса. Или даже сильнее. Я постаралась представить его своим врагом, но не смогла. Мой ментор был единственным в мире человеком, с которым я могла говорить откровенно. Несмотря на его жестокие уроки, на его безразличие и убеждения Кааса.
Джер шагнул ко мне, обнял одной рукой и привлёк к себе. Я оторопела от его объятий, но прикосновения ментора не вызывали во мне неприязни или отвращения. Пожалуй, никогда. Даже самые… интимные, как в тот раз, на плато. Моё подсознание, моё тело и мои рефлексы, моя плоть и кровь принимали этого человека, обходя осознанное недоверие к нему.
– Даже сейчас? – прошептал он над моим ухом.
– Даже сейчас, – выдохнула я и прижалась щекой к твёрдой груди, согреваясь.
Странно, но в этом не было напряжения, трепета или особого волнения. Кажется, все свои эмоции я истратила сегодня в бестиатриуме и сейчас просто грелась близостью своего ментора, наслаждалась чувством защищённости и спокойствия. Я закрыла глаза и даже перестала мелко вздрагивать от каждого порыва ветра, хотя он всё ещё лупил с огромной силой. Джермонд уткнулся носом в мою макушку и вдохнул. Я улыбнулась, признавая, что скучала по нему. Даже его запах был для меня особенным, как будто знакомым с детства, терпковатым, но вкусным. Джер пах для меня Кроуницем: дубовым мхом, кожей и туманом. Или это Кроуниц пах для меня Джером? Я отстранилась, задумавшись над тем, буду ли чувствовать этот запах, когда его не станет.
– Ты когда-нибудь убивал? – я старалась не смотреть на него, разглядывая торчащие из-под снега стебли травы-волзуна.
– Приходилось, – он остался рядом, больше не убегая от меня. – Я же рассказывал, что служил в армии Квертинда.
– Это трудно? – я опасливо подняла глаза. – Как вообще можно на это решиться?
Моему вопросу Джер, конечно же, не удивился.
– Зависит от обстоятельств, – он пожал плечами. – Порой убить человека проще, чем животное. Особенно в бою. Думаю, если бы у тебя хватило силы и умений, ты сегодня могла бы прикончить Кэймона. Когда ты видишь и осознаёшь угрозу для себя или близких, вопросы морали отступают. И даже потом не всегда возвращаются.
– А если нет угрозы, но всё равно есть необходимость с кем-то покончить?
– Тогда стреляй вот сюда, – он взял мою руку и приложил к своему виску. – Мгновенная смерть, без осознания. Смертельно раненый в сердце ещё несколько секунд живёт и успевает оценить близость гибели. Смертельно раненый в мозг вырубается моментально. Твоя цель даже не успеет понять, что произошло.
В глазах его играли тёплые лучики, которые были мне большим укором сейчас, чем все его назидания и советы. Если он и понимал, о чём речь, то не показывал этого. Или просто не боялся смерти.
– И всё-таки, – перевела я тему, – как ты узнал, что я в бестиатриуме? Испугаться я могла где угодно.
