– Юна, – ко мне подбежала дрожащая Фиди и сунула мне свёрток. – Они попросили твой фамильный пергамент, перерыли всю нашу комнату. Сирену сюда не пустили, хотя она рвалась.
С Фидерикой пришли целых два стязателя, и я только сейчас увидела, что ни один из них не был Каасом. Совершенно чужие, незнакомые мне служители Квертинда.
– Юна Горст, – один из них схватил меня за локоть, – вы обвиняетесь в незаконном применении кровавой магии.
Стязатель казался совсем щуплым и молодым, почти моего возраста. Его чёрная побелела от инея. Я дёрнула плечом, пытаясь высвободиться, но стязатель вцепился так сильно, что от пальцев наверняка остались следы. Недолго же я проходила без отметин на своей коже.
– Не может быть, – криво усмехнулась я. – Я не применяла кровавую магию. У нас в академии этому даже не учат.
Я уверенно переводила взгляд с довольной Ракель на хнычущую Фиди, надеясь услышать от них подтверждение.
– Ритуал принятия менторства, – второй стязатель, кряжистый и плотный блондин, указал на моего паука. – Леди Зулейтон сообщила, что в вашем детерминанте появилась красная молния. После тщательной проверки мы не обнаружили вашего прошения на проведение ритуала. Вы подавали прошение?
Взгляд зацепился за окна Джера. Захотелось позвать его, но я знала, что Ракель только этого и ждёт. Сказка про паучка была призвана напугать, сломать меня. Очевидно, это была какая-то дурацкая ошибка, ведь мы спасли город от землетрясения четыре месяца назад.
– Да, – я не придумала ничего лучше, чем соврать. – Вы плохо искали.
Мне нужно было выиграть немного времени, чтобы добраться до Джера, и я попыталась вырваться, но меня сжали ещё крепче, отводя мою руку.
– Зачем вам нож? – светловолосый кивнул на мой кинжал, который я всё ещё сжимала в руке. – Вы учитесь на боевом факультете академии?
– Я первокурсница… – выпалила я, пытаясь сообразить, что делать.
– Придётся проехать с нами в консульство, – цокнул стязатель. – Вам известно, что любая несанкционированная кровавая магия в Квертинде запрещена и карается заключением?
– Нет, – бессмысленно продолжала врать я.
– В таком случае, теперь известно, – кивнул стязатель. – Прошу, уберите оружие и не сопротивляйтесь.
Кинжал очень медленно очертил круг и послушно вошёл в ножны. Я тянула время, размышляя, что предпринять в следующую секунду. Попыталась испугаться. Но оказалось, что испугаться специально не так-то просто. Я изо всех старалась поднять в себе ужас, страх, панику примерно так же, как пыталась взывать к магии и силе Ревда, но единственное, что реально испытывала, это недоумение. Да, я зарезала арахнокота, но благодаря этому выжили тысячи жителей Кроуница.
А ещё я была уверена, что Джер сможет всё объяснить. И лучше бы прямо сейчас. Вряд ли в моём положении всё ещё стоило дорожить репутацией самостоятельной студентки. Поэтому я оттолкнула стязателя и рванула к дому своего ментора, набирая побольше воздуха в лёгкие, чтобы закричать. Вот только выдохнуть не получилось. Тело пронзила кошмарная, тянущая судорога, выворачивающая суставы и позвоночник. Горло сдавило, и я едва слышно прохрипела что-то похожее на имя ментора.
– Ну, что же вы, студентка Горст, – боль мгновенно отпустила, и я рухнула в объятия стязателя, того, что покрупнее. – Сами навлекаете на себя неприятности. Не заставляйте меня повреждать вам голосовые связки, их потом даже целители не восстановят.
В пальцы его впитывался красноватый дым, проникая прямо под перчатки. Он перекинул мою руку через свою шею и потащил.
– Фиди, – прохрипела я, когда мы поравнялись с девушками, – предупреди Джера… Скорее.
– Вашего ментора предупредят, закон обязывает, – оповестил блондин. – Только он ничем не сможет вам помочь.
Видимо, из двоих стязателей этот был главным. Второй остался с девушками и легко удержал Фидерику на месте. Мышцы ломило болью, мне трудно было оборачиваться, поэтому я смотрела вперёд.
Если бы я не думала на развилке, а зашла к Джеру на пару минут раньше… не слушала бы сказку Ракель и не пошла к госпоже лин де Торн, мой ментор бы сейчас был рядом.
Собирать факты, уточнять информацию и размышлять было неплохим советом. Но ключевое я пропустила мимо ушей. А ключевым в его словах было – «если позволяет время». Подвох заключался в том, что никогда не знаешь, сколько тебе на самом деле отмерено: год, день, час, минуту или две секунды. Иногда существует только короткий миг, в который и нужно действовать. И который сегодня я упустила.
К кроуницкому консульству мы подошли уже ночью.
Я немного оправилась после кровавой магии, но всё ещё чувствовала себя отвратно. Мышцы тянуло саднящей болью, сухожилия сковывали движения изнутри, словно тугие канаты.
