– Вы знали мою мать? – я вытянула из-под себя холстину и накрылась ею.
– Не близко, – он забрал у меня кружку и глотнул. – Видел её только издалека, когда она бежала от кровавого экзарха. Я жил тогда на полуострове Змеи, в селении Сплавье, что под Фритмайтом. Дрянное было место – болотистое, тупиковое, всего на двадцать дворов, но я любил его. Маменька пристроила меня служкой в старостин дом. В те времена Фритмайт был единственным городом, где располагался постоянный приют Ордена. Я ничего не знал о нём, как и многие сплавьенцы. Теперь и самого Фритмайта почитай что нет – после того сражения, что унесло жизни многих честных людей. Как со стороны армии Квертинда, так и со стороны Ордена Крона. Но Сплавье сгорело гораздо раньше, за целый год до решающей битвы, в тот день, когда на перекрёстке у деревеньки появилась твоя матушка.
Тощий узник замолк, увлечённый картинами своих воспоминаний. Парочка снизу была занята друг другом, но дрожащая девочка притихла, видимо, тоже вслушиваясь. Я поймала её взгляд и улыбнулась как можно ласковее, отчего она пришла в замешательство.
– Это она сожгла Сплавье? – испугалась я, представляя свою мать магом склонности Омена.
Судя по тому, как сильно её почитали в Ордене Крона, Тезария Горст была значительной персоной. Красивая и умная женщина, заботливый ментор, наверняка она обладала ещё и большой магической силой. Неспроста Кирмос лин де Блайт убил её.
– Зачем ей сжигать Сплавье? – возмутился мой собеседник, и мне полегчало. – Она искала защиты и укрытия. Устала сильно, еле на ногах стояла. Помню, как впервые увидал её – на загнанном, хрипящем коне, всю в дорожной пыли, со спутанными кудрями, но как же она была хороша!
Он причмокнул вялыми губами, словно ел сочный фрукт. Я уже знала, какое впечатление моя таххарийка-мать производила на мужчин. Интересно, почему она вышла замуж за Кема Горста? Я знала своего отца, как нелюдимого рыбака, и мне трудно было представить, чтобы он привлёк внимание такой выдающейся женщины.
Мой сосед передал кружку Проньке, та наполнила её до краёв из мятого жестяного кувшина и вернула обратно.
– Ей дали укрытие? – я заметила, как девушка напротив жадно проводила глазами кружку.
– А как же! Кто ж откажет уставшей путнице, да ещё и такой хорошенькой? – он снова глотнул, выпуская облачко пара. – Кто приютил её, я не знаю, да только вот это и сгубило поселение. Вскорости к Сплавью подъехал сам экзарх Блайт с целой армией стязателей и бойцов. Никогда стольких в одном месте не встречал! Солдат хватило, чтобы окружить всю деревеньку плотным кольцом. Кирмос лин де Блайт вышел на площадь, чёрный, как его вороной скакун, и злой, словно сам Толмунд. Сам весь в чёрном, только лицо бледное как смерть. Приказал выдать беглянку. От одного только его вида я забился под крыльцо и боялся даже нос высунуть. Думал, если зыркнет на меня острыми глазищами, так сразу кишки из брюха вон сами и полезут. Тьма в нём была смертельная, до косточек пробирающая, я тебе так скажу. И как только ты с ним рядом жива до сих пор осталась? Считай, повезло тебе, что убить не может. Заклятье родовое бережёт. Вот она какая, любовь материнская.
Теперь я забрала кружку у хилого узника и согрелась горячим глотком. Представила себе материнскую любовь – домик у Фарелби, тихий шелест озера за окном, потрескивание камина, блеск тёмных кудрявых волос красивой женщины, что склонилась над книгой сказок о принцессах. Нехитрый уют, созданный матерью для своей дочери: вкусные пряники, лоскутные ковры, мягкие пушистые перины. Какой бы я была сейчас, будь у меня всё это?
– Вы её выдали? – резко спросила я.
