— Его только из пушки откроешь… Хорошо — в гараже ничего нет, — медленно цедил слова явно озабоченный Шитов.
— А в подвале что такого особенного? Подвал и подвал! Чего вы всполошились? — по‑прежнему раздраженно перебил врач, вытирая заношенным платком потеющую шею. — Если даже залез какой‑нибудь ханыга — что с того? Что он тут увидит?
— Опаздывают наши! — взглянув на часы, сказал первый. И преувеличенно бодро добавил:
— Козла‑то забить надо, ребятушки! Мой заход!
Через несколько минут напряжение разрядилось. Резко хлопали кости домино, раздавались обычные для такого времяпрепровождения междометия, слова и короткие фразы. Все шло как обычно, если не считать некоторых мелочей. Например, первый номер играл без обычного блеска.
Он лучше, чем кто‑либо из присутствующих, исключая, пожалуй, прокурора, который демонстративно изображал, что все происходящее его ни в коей мере не касается, представлял, какие последствия может иметь инцидент с замком. «Уголок» был объектом особого режима, и потому интерес к нему со стороны любого постороннего человека являлся чрезвычайным происшествием, требующим тщательного расследования, доклада по команде и принятия мер по предотвращению рассекречивания. Любых мер, вплоть до переноса места исполнения. А с этим хлопот не оберешься!
Первый вспомнил, как переносили точку из Степнянской тюрьмы. Прочесывали все окрестности в поисках подходящего места, ломали голову над планом города, несколько раз осматривали тир Центрального райотдела… А объекты накапливались, камеры переполнялись, тогдашний начальник КТ‑15 строчил рапорта все выше и выше… Когда наконец обустроились и стали работать, пришлось пропустить всех за неделю, бр‑р‑р, настоящая мясорубка…
Первый, незаметно для себя, брезгливо скривился.
— Что это вы? — удивился Буренко. — Живот схватило? А «тройку» к «пятерке» зачем притуливать?
Исполнитель молча переходил и постарался отогнать навязчивые мысли. «Обсудим с Викентьевым и все обрешим, — подумал он. — Здесь‑то с кем говорить? Григорьев за приговором надзирает, замки его не интересуют. Буренко вообще от наших дел отстраняется. Не с сержантом же советоваться! Что‑то он хмурый, будто боится в штаны наложить. С чего бы?!»
Действительно, кряжистый, с цепким взглядом Шитов был не в своей тарелке. Дело в том, что под предлогом ремонта и восстановления «Волги» для спецопергруппы он «захимичил» новый аккумулятор, два ската и ремонтный набор двигателя. Все это хранилось в гараже «уголка». Если Викентьев что‑то заподозрил, то проникновение в гараж могли осуществить ребята из инспекции с вполне определенной целью: задокументировать факты и взять его на такой крючок, сорваться с которого не удастся даже столь ловкому и изворотливому парню, каким он считал себя.
— Рыба! — объявил Буренко и, забывшись, откровенно выдохнул сивушный дух в сторону первого номера.
Тот встрепенулся.
— Слушай, Петро, а спирт у тебя там так и стоит? — спросил он. — Может, это Титков нырнул по старой памяти? Он сейчас все время ищет, где врезать. А ключ от ворот когда‑то терял — может, нашел, когда понадобился?
— И вправду, — облегченно вымолвил Шитов и вскочил. — Пойду взгляну…
— Давай вместе, — поднялся следом врач, быстро взглянул на Григорьева и, ни к кому не обращаясь, пояснил:
— Делать‑то все равно нечего. И где они ездиют?
Вернулись Буренко с Шитовым только минут через двадцать.
— Баллон на месте, — торопливо доложил младший сержант и, пройдя в угол, завозился у старого шифоньера. — Чуть‑чуть не полный. На полстакана.
— На стакан, — уточнил Буренко. — Выдохся, он же летучий… — И без всякого перехода спросил:
— Сколько можно ехать?
В комнате наступила тишина тревожного ожидания. Привычный график нарушался, обсуждать возможные причины никому не хотелось.
— Пойду встречать. — Шестой номер, обойдя прокурора и старательно отворачиваясь от исполнителя, вышел во двор. Громко хлопнула дверь.
— Забьем еще раз, что ли? — спросил Буренко, стряхивая рукой капли пота со лба.
Хлебный фургон проехал по Магистральному проспекту, свернул в темный тупиковый переулок и через пару минут затормозил перед зелеными воротами точки. В кузове мигнул сигнал плановой остановки. Путешествие подходило к неизбежному концу. У Попова пересохло в горле. Удав, наоборот, приободрился: он слышал звуки трамвая, значит, менты не соврали — какой смысл везти человека из захолустья в большой город, если хочешь его расшлепать?
Ворота раскрылись сами собой, фургон въехал на территорию «уголка».
— Горячий хлеб заказывали? — спросил улыбающийся Федя Сивцев у хмурого Шитова.
— Заезжай, — мрачно ответил младший сержант. — Где тебя черти носили?
Двери третьего бокса были открыты. После нескольких маневров пятый номер вкатил машину в гараж, как делал много раз до этого. А шестой номер запер ворота и привычно закрыл бокс снаружи. Все шло как обычно, по отработанной схеме. Кроме одного: сейчас за происходящим наблюдали чужие глаза.
Посторонний человек находился на территории «Прибора» и смотрел в щель между плитами забора. Руку он держал на изогнутой рукоятке старого «нагана».
