Кузубов повертел в руках служебные удостоверения подозрительной парочки и произнес с сомнением:
– А документы выглядят как настоящие. Я, по крайней мере, ничего подозрительного в них не обнаруживаю.
Лично меня поразило удостоверение Никиты. На фотографии он был изображен в форме младшего сержанта милиции, и эта форма никак не вязалась с его детским обликом. Будь сейчас военное время, я бы решил, что Никита – это сын полка. Юнец, который еще даже бриться не начал.
Так получилось, что во время разговора Борис Никифорович и Демин стояли рядом, поэтому вдруг вынырнувшего буквально из ниоткуда за их спинами «оперативника» Мишу они не видели, а я видел. Миша шел быстрым и по-кошачьи мягким шагом к нам, на нем была знакомая мне легкая куртка, и я видел, что «молния» на куртке расстегнута, и так легко Мише было бы выхватить при первой необходимости свой пистолет. Он носил оружие в плечевой кобуре, я знал об этом, потому что Миша при мне однажды куртку снял и я ту кобуру уже видел.
Наверное, я сильно изменился в лице, потому что многоопытный подполковник Кузубов, что-то заподозрив, резко обернулся. Но подкравшийся к нам Миша, против моих ожиданий, не стал нас убивать и даже не достал из кобуры свой пистолет, а сказал вполне доброжелательно:
– Здрасьте! А чего такое тут у вас случилось? Я смотрю – засада у ворот. Так я через забор, партизанскими тропами.
– А вы кто? – спросил у него Борис Никифорович строго.
– Я – старший лейтенант милиции, – не дрогнул Миша.
Тоже, наверное, предъявит документ, который не отличишь от настоящего.
– На удостоверение ваше я могу взглянуть? – спросил Кузубов и требовательно протянул руку.
Миша достал служебные корочки из нагрудного кармана, и я порадовался тому, что он не полез под куртку, туда, где кобура. Он протянул удостоверение подполковнику, но тот документ не взял, а схватил Мишину руку, вывернул ее, свалил взвывшего от боли Михаила наземь, оседлал его, и проделал это уже немолодой, лысый и отягощенный брюшком подполковник Кузубов так легко и быстро, что мы с Деминым и глазом моргнуть не успели.
– Я из милиции! – стонал обезвреженный Миша.
– Я тоже, – пробормотал Кузубов. – Ты лежи тихо и меня не серди. Тебе же лучше будет.
Мишу подполковник Кузубов передал с рук на руки своим подчиненным, не удержавшись при этом от того, чтобы попенять им за их непрофессионализм. Пропустили к оцепленному дому вооруженного человека, и никто ничего не заметил. Подчиненные Кузубова отмалчивались, и было видно, что злятся. Я понимал, что эту свою злость они сорвут на Мише при первой же возможности.
Кузубов ушел в дом, вывел закованного в наручники майора Тропинина в одну из комнат, где имел с ним разговор с глазу на глаз. Потом Кузубов кому-то звонил, потом еще звонил, и все выглядело так, будто он проверяет информацию, полученную от Тропинина.
В доме было по-прежнему: и Никита лежал на полу, и не успевший протрезветь Жорж тоже, а Римме позволили сидеть в кресле, но никуда не выпускали, и получалось, что хотя в физическом отношении ей сейчас комфортнее, чем ее незадачливому мужу, но в процессуальном плане их статус одинаков и в перемещениях они ограничены.
Я подошел к Римме. Она посмотрела на меня испуганно. Мне было ее жалко, и еще я не хотел, чтобы она меня боялась.
– Кто это вас так? – участливо спросил я, давая понять, что речь идет о синяке. – Милиция?
– Жорик, урод вонючий, – ответила Римма, чуть не плача. – Допер, что я была в курсе. Ну, что розыгрыш вместе с вами обсуждала, и давай меня лупить!
Лежащий на полу Жорик слушал безучастно.
– Потом связал, – всхлипнула Римма, вспомнив о случившемся. – Взял карабин и ушел. Я сразу поняла, что оторвется по полной программе. Потом приехали менты. Развязали меня. Спрашивают, кто это так со мной… И где мой муж… Жорж ведь тут как бы главный… Был…
Она употребила форму прошедшего времени и осознала наконец, что их с Жоржем жизнь теперь изменится до неузнаваемости. Все у них будет теперь по-другому.
– А ведь его теперь посадят? – всхлипнула Римма, заглядывая мне в глаза и явно ища у меня поддержки.
Я промолчал, не зная, как сказать, что ничем не смогу помочь ее супругу.
В гостиную заглянул подполковник Кузубов, сделал знак своим бойцам, те легко подхватили с пола Никиту и повели его туда, где находился Тропинин.
– Вы должны им сказать, – говорила мне Римма, всхлипывая. – Что это был розыгрыш. Что вы просто посмеялись. Чисто шутка такая. А иначе идиота этого посадят.
Через некоторое время появился подполковник Кузубов. Он был хмур, а на Жоржа так и вовсе смотрел с ненавистью. Поманил меня, и мы вдвоем вышли из дома. Первое, что я увидел, – Миша был уже без наручников и вполне мирно общался с бойцами, которые, по идее, должны были за ним присматривать. Эта идиллическая картина так меня озадачила, что я обернулся к Кузубову, ища разгадки.
– Этот идиот им все испортил, – сказал с досадой Кузубов.
– Кто? – не сразу понял я.
– Жорж. Эти ребята здесь не просто так. Группа прикрытия. По программе защиты свидетелей работали.
– Каких свидетелей? – глупо спросил я.
