Капитан посмотрел внимательно на Платона Порфирьевича и с ходу определил:
– Общение сердечным не было. Не сложилось.
Гуликов кивнул, подтверждая.
– Тем более! – горячо зашептал капитан. – Так ему и надо, паразиту! Давай кидай ему наркоту!
– Не хочу! – упрямился Гуликов.
– Да ты что! – увещевал его служивый. – Деньги срубишь по-быстрому! Жене сережки купишь! Детям – «сникерс»!
Платон Порфирьевич судорожно вздохнул и отвернулся.
– Эх! – сказал в сердцах капитан. – Добрый ты человек!
Снял фуражку и промокнул взмокший лоб платочком.
– Ладно! – принял он решение. – Сами все сделаем, как надо! А ты стой молча и только кивай, когда потребуется!
И не успел еще Гуликов что-либо ответить и даже не сообразил, что здесь к чему, как капитан уже переместился к иномарке и сказал водителю с той суровостью в голосе, которая обычно демонстрирует неотвратимость грядущего наказания:
– А вам известно, уважаемый, что полагается за оставление места ДТП?
– А что такое? – не испытал страха страховой агент, который и не в таких переделках бывал, похоже.
– А то такое, – сказал ему с нажимом капитан. – Вы пять минут назад путем наезда повредили транспортное средство…
Он вдруг сделал плавное движение, описывая воображаемую дугу полосатым жезлом, и в итоге жезл уперся во вмятину на боку «Запорожца» – в ту самую вмятину, которую четверть часа назад сделал сам Платон Порфирьевич Гуликов, ударив по своей машине ногой. Не иначе будучи при этом под гипнозом.
Страховой агент всмотрелся в инкриминируемую ему вмятину, потом осмотрел «Запорожец» целиком и вдруг сказал:
– Знакомая машина.
Стоявший поодаль Платон Порфирьевич почувствовал себя нехорошо.
– Видел я эту машину буквально только что, – продолжал страховой агент. – И даже осматривал ее на предмет оформления договора страхования. И никаких там вмятин не было, я точно помню.
– Сначала не было, – сказал со значением капитан. – А потом вы допустили столкновение, из-за чего образовалась эта вмятина, и вы в итоге с места происшествия скрылись.
– Не скрывался я. Ни в итоге, ни как-либо еще, – парировал агент.
– А вот товарищ утверждает, что это были вы! – предательски указал жезлом капитан на обездвижевшего Платона Порфирьевича.
Наконец и страховой агент обратил внимание на остававшегося до сих пор в тени автовладельца Гуликова.
– Вот так встреча! – сказал агент. – Давно не виделись, дружище!
– Так вы знакомы! – возбудился капитан.
– Не криминал! – тут же среагировал агент, давая понять, что он свои права знает и будет защищаться до последнего.
– Но все же уже косвенное подтверждение, – сказал кровожадно капитан. – У нас есть заявление от гражданина…
– От этого вот? – кивнул в направлении Гуликова агент, и в его интонации угадывалось плохо скрытое презрение.
Платон Порфирьевич маялся и не знал, что ему делать.
– Этот, – подтвердил капитан. – И он однозначно указал на вас.
– Интересно будет почитать-послушать, – не испугался страховой агент. – И тут уж чью вину докажут, тот в тюрьму и сядет. Или я за нанесение ущерба, или он за лжесвидетельство.
По его тону можно было догадаться, что лично он уверен на сто один процент в том, что сидельцем будет Гуликов. И, не дожидаясь, пока Платон Порфирьевич переварит эту информацию, страховой агент шарахнул из орудий главного калибра.
– У меня свидетели есть, – сказал он и посмотрел на Гуликова так, словно тот уже был не жилец.
Платон Порфирьевич растерянно посмотрел на капитана. Что делать, мол? Как нам тут быть?
Но и капитан был явно озадачен.
– Какие свидетели? – сказал служивый недовольно. – Откуда? Кто?
И снова страховой агент не испугался. Кивнул куда-то себе за спину и сообщил:
– А вот они!
Тут капитан осознал, что фокус не удался. Он так осерчал, что даже сказал с досадой Гуликову:
– Э-э-эх! Вляпались! Говорил я тебе, что наркоту надо подбросить! А теперь, мужик, держись! Если что – ты у нас крайний! Для тебя старались – тебе и отвечать!
Бедный Платон Порфирьевич хотел было сказать, что не он был инициатором и он вообще ни на что не претендовал, но его не слушали, и он вдруг обнаружил, что между ним и его незваными благодетелями вдруг образовалась пропасть, и они ему теперь уже никакие не друзья, а вовсе даже наоборот, потому что теперь стоит вопрос, кому сидеть, и в подобных ситуациях один на всех и все на одного.
– Разберемся, – сказал внушительно капитан, явно вспомнив о службе. – Предъявляйте ваших свидетелей. Выслушаем их.
И Гуликов понял, что его банально сплавляют и что лично для него все это закончится очень даже скверно.
