- Ну что ж, неплохо получилось, - поднял брови Мерецков, на его лбу появились морщины. - Алексей Николаевич, распорядись, чтобы к обеденному столу всем подали по сто граммов «наркомовской». Теперь самую малость передохнуть войскам, пополнить свой боезапас и - на Киркенес!
Усталость и комфронтом валила с ног - отдохнуть бы, но Мерецков уже наметил, что после обеда поедет в подразделения. Полководец с душой комиссара, он старался чаще видеться с бойцами, чтобы знать, чем они живут, что их радует и отчего порой перед боем суровы их лица, а в глазах грусть...
В этот раз Мерецков был особо придирчив к тем, кто почивал на лаврах и слабо готовил себя к решающей схватке с врагом. Сопровождавший его генерал Крутиков даже осмелился заметить, что комфронтом чрезмерно строг к людям.
- В любом бою, Алексей Николаевич, успех решается кровью, - сказал Кирилл Афанасьевич. - Хуже нет, когда люди после боя расслабляются и ведут себя так, словно им сам чёрт не брат. - Помолчав, он жёстко добавил: - Надо бы каждому помнить, что на войне тот герой, кто уничтожил врага, а сам жив остался. А для этого надо быть ко всему готовым.
- Факт сей бесспорен, и я не стану возражать вам, а мог бы, - заявил Крутиков.
- Что ты имеешь в виду, Алексей Николаевич? - Взгляд комфронтом был слегка задумчив. Он умел слушать других, хотя иной раз это был неприятный разговор.
- Нужно ли командующему фронтом вникать во все детали? Есть командармы и комдивы, есть их штабы, наконец, есть командиры полков и их штабы. Зачем их подменять? - не унимался начальник штаба, похрустывая пальцами рук. Он делал так всегда, когда какой-либо разговор задевал его.
Мерецков чему-то усмехнулся, и это царапнуло Крутикова, но он сдержал свои чувства и спокойно спросил:
- Вы не согласны со мной?
- Скажу, не переживай! - Мерецков маленькими глотками пил чай. - Знать солдатскую жизнь, вникать во все её детали - подспорье в работе любого командира. А у нас иной начальник не знает, чем живут и дышат его подчинённые. А коль не знает, значит, не сможет оценить их моральный и боевой дух. Грош цена такому командиру!
- И вы, конечно же, сошлётесь на маршала Жукова? - В глазах Крутикова блеснула хитринка.
- А вот и не угадал! - воскликнул Мерецков, - Назову тебе лишь двух военачальников - Василия Чапаева, начдива 25-й стрелковой, и Семёна Будённого, командарма Первой конной. И тот и другой не мыслили себя без опоры на бойцов в Гражданскую войну. И Чапаев и Будённый жили со своими бойцами душа в душу, хотя оба были чертовски строги к тем, кто проявлял недисциплинированность. Чапаев говорил со мной на эту тему, ещё когда учился в девятнадцатом году в Военной академии Генштаба, жаль, что он потом не пожелал учиться дальше и ушёл на фронт. А в армии Будённого я сам служил и не раз видел своего командарма в бою. Семён Михайлович в минуты затишья всегда находился среди бойцов и беседовал с ними обо всём на равных, хотя на его груди поблескивали четыре креста и четыре медали - он был полным георгиевским кавалером. Так-то, полководец генерал Крутиков! - шутливо заключил комфронтом.
- А что вы скажете о Василии Блюхере? Вы ведь тоже служили на Дальнем Востоке под его началом? - В глазах Крутикова замельтешили огоньки.
«Однако хитёр ты, Алексей Николаевич! - отметил в душе Мерецков. - Хоть я и уважаю Блюхера, как настоящего героя, но тебе об этом не скажу. Я уже побывал в камере на Лубянке, и что там пережил, не пожелаю даже своим недругам. Ещё раз попасть туда я не хочу...»
- Зачем ты задаёшь мне острые вопросы? - едва ли не с отчаянием спросил начальника штаба Мерецков. - Может, тебе рассказать, как на учениях в тридцатых годах я с маршалом Тухачевским пил из одного стакана? Ты же знаешь, Алексей Николаевич, что и Блюхера, и Тухачевского, и ещё с десяток других расстреляли как врагов народа.
Кажется, Крутиков его не понял, потому что спросил:
- За что же Блюхеру дали три ордена Красного Знамени?
- Дали, разумеется, не за красивые глаза, наградили его за мужество и отвагу. Человек он был смелый, решительный, ничего не боялся, даже в застенках Лубянки так и не признал себя виновным.
Мерецков разволновался, достал папиросу и закурил, струёй выпуская дым. Подошёл к столу, где лежала карта, и сухо произнёс:
- Ладно, посудачили, и хватит. Пора браться за дело. Через час у нас совещание комдивов. Все прибыли в штаб, кому положено?
- Все, Кирилл Афанасьевич, кроме командующего ВВС фронта. Он в лётном полку проводит разбор учений, - доложил Крутиков.
