Мэри Джейн полностью

Я думаю, мы правильно провели эти пару месяцев, ты согласна? Вкусная еда, отличная музыка и много веселья. Никому не позволяй стыдить тебя за веселье, Мэри Джейн, потому что, черт возьми, если я чему-то и научилась за свою странную жизнь, так это тому, что веселье очень и очень важно.

Шлю тебе море любви, куколка – тонны любви от меня и, конечно, от Джимми.

Шеба

P.S. Как я могла забыть!

1. Я оставила свою ночнушку, твою новую одежду и твои пластинки в шкафу в комнате, где жили мы с Джимми. Надеюсь, ты сможешь как-нибудь протащить их в свой дом.

2. Ричард и Бонни расстались. Бедная Иззи. Такая чудесная малышка. Но, если честно, некоторые браки просто не стоят того, чтобы за них бороться.

Я взяла кассету и перевернула ее, чтобы посмотреть, не написано ли что-нибудь на другой стороне. У моего отца в кабинете стоял кассетный магнитофон, хотя я понятия не имела, зачем он ему и включал ли он его когда-нибудь. Мне придется дождаться, пока он завтра не уйдет на работу, чтобы прокрасться туда и воспользоваться магнитофоном.

Я убрала кассету обратно в коробку и перечитала письмо Шебы в третий раз. Когда я заканчивала, я услышала, как в дом вошли мои родители. Лестница была застелена ковром, но я слышала мамины шаги, направляющиеся ко мне. Через минуту раздался стук в дверь.

– Как ты там, дорогая?

– Все нормально. – Я завела руку за спину и нажала на слив.

– Я принесу «Пепто-Бисмол».

– Спасибо, мама.

– Ты смерила температуру?

– Да. Нормальная.

Повисла пауза, пока мама обдумывала мои слова.

– Должно быть, съела что-то не то.

Я смотрела на письмо и кассету. Я чувствовала мамино дыхание по ту сторону двери.

– Ты ела что-нибудь после завтрака?

– Не-а.

– Не говори «не-а».

– Нет.

– А в церкви ты ничего не ела?

Я на секунду задумалась. За лето я стала такой прожженной вруньей, что мне не составило никакого труда сказать:

– Да. В раздевалке было печенье.

– Кто его принес?

– Не знаю. С шоколадной крошкой. Очень мягкое.

– Хм. Вероятно, недопеченное.

– Ага.

– Не говори «ага».

– Да.

Мой взгляд был прикован к кассете. К почерку Джимми. К моему имени. Я еще раз спустила воду, а затем сложила письмо и убрала его в коробку вместе с кассетой. Пока в унитазе шумела вода, я спрятала коробку в шкафчике под умывальником, в глубине самого нижнего ящика под пластиковым контейнером с розовыми поролоновыми бигуди. Потом я включила воду и вымыла руки. Я не выходила, пока не услышала тихое шуршание маминых ног, спускающихся по лестнице.

На следующее утро, после того как папа ушел на работу и пока мама принимала душ, я прокралась по коридору в кабинет моего отца. За большим письменным столом располагались встроенные шкафы, и в одном из них стоял магнитофон.

Я открыла дверцу шкафа и огляделась. Я не хотела ничего передвигать без крайней необходимости. Я залезла вглубь шкафа и протиснула руку мимо двух стопок документов. Мои пальцы коснулись твердого пластика.

Я осторожно извлекла одну из стопок и положила ее на пол. Затем я вынула магнитофон и поставила его на отцовский стол.

Я высунулась из кабинета, чтобы убедиться, что мама все еще в душе, а затем вернулась к магнитофону и нажала на кнопку «открыть». Прозрачная дверца кассетного отсека откинулась, и я вставила кассету, услышав приятный пластиковый щелчок. Я захлопнула дверцу (с еще одним приятным щелчком) и нажала «воспроизведение».

Голос Джимми заполнил комнату таким чистым звуком, что казалось, будто он стоит рядом со мной.

– Мэри Джейн! Сколько лет, сколько зим! Нам чертовски тебя не хватает! Вот заглавный трек моего нового альбома. Я уж надеюсь, тебе понравится, черт возьми. – Я закивала, улыбаясь, как будто Джимми мог меня видеть.

Я наклонилась поближе к магнитофону и услышала нечеткие шумы на заднем плане, за которыми последовала тишина. А потом песня началась, с простого барабанного ритма, отбиваемого деревянными палочками. Затем вступила бас-гитара, играя в размере две четверти. В звучании инструментов сквозило нарастающее напряжение; я слышала, как оно стремится, но не может найти выход. И в тот момент, когда терпеть это нагнетание стало практически невыносимо, зазвучал хриплый, гортанный голос Джимми.

– Мэри Джейн!