- Я вообще никогда не жила с ней.
- Вы когда-либо ночевали в ее доме?
- Да, изредка.
- Вы считали ее скромной, порядочной женщиной, когда она жила на Тэвисток Плейс?
- Она жила со своей матерью. Больше мне ничего не известно.
Свидетельница была вся в слезах. Со стороны представителей оппозиции раздался негодующий ропот. Министр юстиции не обратил на это внимания.
- По чьей просьбе вы согласились давать показания?
- По просьбе госпожи Кларк.
- Вы знакомы с господином Даулером?
- Да.
- Говорила ли вам госпожа Кларк, что она представила герцогу Йоркскому господина Даулера как своего брата?
- Нет, никогда.
- Сколько времени прошло с тех пор, когда вы слышали разговор Его Королевского Высочества и госпожи Кларк, касающийся полковника Френча?
- Не могу точно сказать. Разговор происходил на Глочестер Плейс.
- Вы когда-либо встречали полковника Френча в доме на Глочестер Плейс?
- Я слышала, как дворецкий объявлял о его приходе. Но мне трудно сказать, представляли нас друг другу или нет.
- И через пять лет вы дословно помните использованные в разговоре выражения?
- Я много думала о том разговоре.
- Что заставляло вас думать о нем?
- Мне стало любопытно, о ком они говорят.
- В какое время года происходил разговор?
- Я не помню.
- Зимой или летом?
- Я не помню.
- Однако вы уверены в точности высказываний?
- Да.
- Вам не кажется это странным?
- Нет.
- Действиельно ли дела вашего отца находятся в плачевном состоянии?
Возникла минутная пауза, а потом свидетельница тихо ответила:
- Да.
- Сколько у вас учениц?
- Двенадцать.
- Сколько лет вашей младшей ученице?
- Семь.
В зале раздались громкие крики: "Нет, нет...", так как все увидели, что мисс Тейлор крайне утомлена. Министр юстиции пожал плечами и сел. Мисс Тейлор сказали, что она может идти.
Господин Крокер вызвал госпожу Мери Энн Кларк для дальнейшего допроса. В течение часа он расспрашивал ее о доме на Глочестер Плейс, о количестве слуг, о том, где спали слуги, кто платил им, сколько у нее было экипажей, сколько лошадей, какие драгоценности она носила, закладывала ли она свои бриллианты. Потом, бросив взгляд на переданную ему министром юстиции бумагу, господин Крокер спросил:
- Вы когда-либо жили в Хэмпстеде?
После небольшой паузы свидетельница ответила:
- Жила.
- В каком году?
- С конца 1807 до середины 1808 года.
- В чьем доме вы жили?
- В доме господина Николса.
- В этот период вы пользовались своим именем?
- Да.
- Вы когда-нибудь называли себя госпожой Даулер?
- Нет, никогда.
- Сколько раз вы виделись с господином Даулером после его возвращения из Португалии?
- Я виделась с ним в прошлое воскресенье в моем доме и сегодня, в комнате для свидетелей.
- Значит, вы больше не встречались с ним после его возвращения в Англию?
- Полагаю, достопочтенный джентльмен сам может ответить на этот вопрос, так как чердачное окно в его доме выходит на окна моего дома.
Со стороны оппозиции раздались свист и громкие аплодисменты.
- Вы уверены, что больше не встречались с господином Даулером?
- Если достопочтенному джентльмену так хочется и если это приведет к чему-нибудь, я могу ответить, что виделась с ним чаще. Я не собираюсь скрывать, что господин Даулер мой близкий друг.
- Где еще вы виделись с господином Даулером после его возвращения?
- В его отеле.
- Когда?
- В первый же вечер после его возвращения. Но я держала это в секрете, так как не хотела, чтобы члены моей семьи или чужие люди знали о нашей встрече в тот вечер.
- И долго вы находились с господином Даулером?
- Я сообщила, что находилась в обществе господина Даулера. Я хочу спросить у председателя, считает ли он этот вопрос пристойным, пристало ли палате общин задавать подобные вопросы.
Поднялся господин Вилберфорс и заявил, что это совершенно некорректный и аморальный вопрос, что комитет не иеет права вмешиваться в личную жизнь свидетельницы. Но его слова потонули в гневных выкриках, и косподин Крокер повторил свой вопрос.
- Ваше пребывание в четверг у господина Даулера закончилось после полуночи?
- Мой визит закончился в пятницу утром.
К сильнейшему разочарованию представителей всех парламентских партий, господин Крокер прекратил дальнейшие расспросы, и заседание объявили закрытым.
Когда госпожа Мери Энн Кларк шла к своему экипажу, к ней подбежал посыльный и протянул записку. Она прочла ее и обратилась к посыльному:
- Ответа не будет.
Приехав домой на Вестбурн Плейс, она засунула записку за раму зеркала, рядом с открытками, полученными на день св. Валентина. Записка была подписана инициалами всем известного члена парламента от тори: "Как насчет трехсот гиней и ужина сегодня?"
Глава 4
