Да, я знал Марию Крылову, мы учились в одной школе, но в разных классах и она была старше на пару лет. Но я совершенно не помню, как и почему к ней прилипло это дурацкое и странное прозвище — Мэри Келли[1].
Наши общие знакомые часто обращались к ней вот так вот запросто, по-дружески, «Мэри» и, насколько мне известно, Маша никогда не возражала против подобного. Жаль, конечно, что эта нелепая кличка так повлияла в итоге на ее судьбу…
В юности она была очень красива. Да-да, я прямо вижу ее сейчас, как будто бы еще в те времена, когда мы с приятелями убегали на переменах покурить, а она сидела там, в тихом дворике на соседней улице, с какой-нибудь из своих многочисленных подруг. Закидывала ногу на ногу, так что школьная юбка туго обтягивала идеальной формы бедро, рука с тонкой сигаретой изящно согнута в локте, на лице легкая улыбка. Игриво покачивала миниатюрной ступней в черной туфельке без каблука. Вроде бы ничего особенного, но все вместе смотрелось как картина из Лувра…
Понимаете? Она была произведение искусства, созданное самим господом Богом. Когда ты ее видел, то терял дар речи, забывал обо всем, будто падал куда-то, точно перед тобой была не девчонка из десятого, не обычный человек из плоти и крови, а что-то лучшее, высшее… Маша была окном, заглянув в которое ты видел Рай. Ее голос был нежным и звонким, но с легкой, едва уловимой хрипотцой, от нее пахло полевыми цветами. Нет, я не встречал еще в жизни кого-либо прекраснее Мэри Келли.
Откуда я узнал, кто такая настоящая Мэри Келли? Понятия не имею. Но источником могло послужить что угодно. Да, в то время про Интернет мы только краем уха слышали, но об убийствах Джека Потрошителя писали статьи в разных дешевых журналах, показывали художественные и документальные фильмы о нем самом. И о его жертвах, разумеется, там тоже многое говорилось. Я стеснялся спросить у самой Маши, но, как и многие, сгорал от любопытства и, кажется, вызнал секрет в итоге у одной из ее одноклассниц. На вечеринке в честь городского праздника. Там были танцы, все пили пиво, и как-то так произошло, что мы остались с ней наедине. Девушка была пьяна и хотела целоваться, а я хотел спать. И вот тогда я спросил ее, почему Машу так называют. Помню, она сначала обиделась, потом засмеялась… Решила, что я, ну знаете, «сохну» по Мэри. Вот тогда я и услышал, чем же известно это имя. Что? Нет, я не могу сказать, как звали ту девицу. Совсем не припоминаю… Но думаю, что с ней все в порядке. Может быть, мы и виделись с тех пор где-то в городе, но не узнали друг друга. Так бывает. Честно говоря, я вообще почти никого не помню и ни с кем не поддерживаю отношений со школьных времен. А уж так хорошо, как Мэри Келли, я не знаю ни одного из своих однокашников.
Нет, у меня не было и не могло быть, как вы выражаетесь, «половых связей» с Машей. Никогда. Я коснулся ее лишь однажды, когда это стало необходимо, но поверьте, это прикосновение… оно было целомудренно. Как будто в церкви, пав на колени, целуешь алтарь, лишь на долю секунды слегка приложив к нему сухие трепещущие губы. Скорее акт духовного погружения, нежели физическая близость. Я вовсе не хотел обладать ею и никогда, ни при каких обстоятельствах не воображал себе чего-либо пошлого, что могло бы осквернить ее чистый образ. Уверен, что на этом свете нет такого человека, не важно — мужчины или женщины, который был бы достоин находиться с ней рядом. И, конечно же, таким Избранным не мог и не должен был стать я. Мне подобное даже в голову не приходило.
Вам Мэри не кажется столь идеальной? Что же, вы слепы, как и многие из тех, кто ее окружал при жизни. Вспомните, случалось ли вам когда-либо в детстве любоваться ниточкой паутины, протянувшейся от одной ветки дерева к другой? А когда вы ловили себя за подобным занятием в последний раз? То-то и оно — чтобы видеть природную, божью красоту вещей, надо смотреть на них глазами ребенка. Что никому из взрослых не дано и даже я этого уже многие годы не вижу и не примечаю, а просто хранил и храню в себе те чувства, тот священный восторг, что испытал в юности. И потом: Мэри Келли, настоящая Мэри Келли была опустившейся ирландской пьяницей, проституткой, которую порезал на куски один из ее клиентов. А Мария Крылова — это Чудо, ангел библейский, которого наш мир и люди, такие как вы и я, унизили и распяли посреди грязи и вони. Ее жизнь была мукой в тысячу раз горшей, чем ее смерть. Так что да, в чем-то вы правы. Мэри не была хороша собой ни внешне, ни внутренне. Но Маша была и всегда останется выше всего этого.
