Напряжение Сержа никуда не исчезло, создаётся эффект кипящего чайника, который ещё не выключили. Все это чувствуют, но никто об этом не говорит.
– Дети, можете тоже что-нибудь сказать, – разрешает Марджери, садясь обратно на стул. – Если хотите, конечно.
Встаёт Мэриан, поднимая руку с бокалом для вина, но в ней всего-навсего виноградный сок. Конечно, если это действительно сок, потому что никто кроме самой Мэриан – не знает, что у неё в бокале. Хотя, может, это и правда сок…
– За нас, за вас, за весь спецназ! – восклицает она и улыбается впервые с тех пор, как все сели за стол.
Наступает давящая тишина, но Мэриан-то прекрасно знает, что она вслух не пожелала своей семье и себе выиграть на суде далеко не потому, что не хочет выиграть. А потому, что настоящие и самые искренние желания нужно загадывать про себя. Или вслух, но чтобы никто твоё желание кроме самого тебя не слышал.
– Ясно, спасибо, – благодарит Серж стальным голосом.
На смену Мэриан встаёт Мишель.
– Я желаю, чтобы всё у нас было хорошо, мы с Мэриан хорошо учились в школе, а мама и папа были богатыми, – простодушно загадывает Мишель и садится обратно.
– Как мило, – нежно улыбается Марджери и переглядывается с Сержем. Его ласковый взгляд направлен к Мишель.
– Да, очень хорошее пожелание, доча, спасибо, молодец, – кивает он, и Мишель искрится от гордости.
Она плюхается обратно на стул и радостно болтает ножками, ожидая всеобщего веселья.
– С Рождеством, – поздравляет Серж, и тянется бокалом к середине стола, чтобы чокнуться со всеми.
– С Рождеством! – восклицает Марджери, и бокалы её и Сержа звенят, ударяясь краешками друг об друга.
– С праздником, мама, папа и сестрёнка, – радостно говорит Мишель и залпом выпивает свой сок.
– С Рождеством нас всех! – кричит громче всех Мэриан, и чокается бокалом с родителями.
Взрослые настолько искусно притворяются, что смеются и улыбаются по-настоящему и совершенно искренне, что Мэриан даже не замечает фальши.
Традиционная жареная индейка с золотистой корочкой – главное украшение праздничного стола. Жирненькая корочка весело хрустит во рту, и Мэриан растягивает удовольствие на подольше, поедая корочку по маленьким кусочкам. Мясо птицы так и тает во рту, и Мэриан приятно удивляется восхитительному вкусу и тому, что индейка не засушилась в духовке, как в прошлое Рождество, и что мясо не менее вкусное, чем корочка, хотя, зачастую, случается наоборот.
Веселятся и не думают ни о чём плохом только девочки, а взрослые делают вид, что им так же весело, как и детям – только потому, что так надо. Только потому, что все должны вести себя в Рождество так. Но Мэриан правда так весело и вкусно, что она не видит, что счастье родителей – напускное.
После ужина все друг другу желают спокойной ночи, а родители на прощание обещают Мэриан и Мишель, что подарки в рождественских носках будут ждать их завтра утром.
Мэриан с счастливым вздохом прикрывает дверь. В её душе умиротворение. Она подходит к окну и отдёргивает занавески, считая звёзды на ночном тёмном небе. Оно почти чёрное. Звёздочки на нём блёклые и неяркие, трудно отличимые от цвета ночного неба, и Мэриан приходится щуриться, чтобы найти их.
– Я желаю… – быстро шепчет она, словно боится, что время, в которое исполняются желания в Рождество, просто кончится, и она так и не успеет загадать рождественское желание. – Желаю, чтобы послезавтра мы выиграли суд, и всё стало как раньше, чтобы меня оправдали и признали невиновной, чтобы родители относились ко мне хорошо, как раньше, чтобы надо мной перестали издеваться в школе, – произносит она и зажмуривается, отправляя желание во Вселенную. – Аминь.
Она ещё несколько минут любуется ночным небом и полумесяцем, а потом быстро ложится спать, ныряя под одеяло.
«Мэриан слышит шум листвы, и приятная прохлада щекочет ей плечи. Растения перешёптываются, шевеля листиками, хотя Мэриан и не видит этого, но она знает, что перешёптываются именно они, а не кто-то другой. Она не понимает – о чём они говорят, и открывает глаза, но как только она это делает, растения затихают.
Девочка оглядывается. Её окружают зелёные высокие стены, сплошь из растительности. Мэриан побаивается, что они достают до небес. Тёмно-зелёные листики выглядят такими сочными, что кажется, если их сжать в руке, сок побежит по пальцам.
Постойте, это же не просто стены.
Это лабиринт.
Она проводит ладонью по листьям, шагая вдоль стены, но шипы покалывают ей пальцы, и пока всё это не дошло до занесения себе инфекции в кровь, она отдёргивает руку, будто обожглась.
От этого места отходит много коридоров, таких же зелёных, но Мэриан не решается пойти ни в один из них, потому что здесь, по крайней мере, безопасно, и ничего не угрожает, опять же, пока что, а что там, в этих коридорах – неизвестно.
Распластавшись на почему-то подстриженном ровном газоне, хотя, откуда ему здесь быть, по идее, это дикая территория, Мэриан разглядывает плывущие облака.
Шум листиков успокаивает, и она почти заснула бы, если бы в какой-то момент не поняла, что слышит чьё-то неразборчивое бормотание за какой-то из стен.
