Теперь точно не показалось. Медленно обернувшись, Мэриэнн увидела перед собой весьма чудное создание. Яркая белая энергия растекалась от пола до потолка. Формы у
Мэриэнн моргнула, затем еще раз, но создание пропадать отказывалось. Более того, посередине массы она рассмотрела лицо с резкими чертами: длинным носом и острыми скулами.
– Мне это кажется, – прошептала Мэриэнн. – Это все таблетки…
Она должна была действовать собранно и решительно, поэтому заранее выпила парочку для успокоения и запила вином.
– Конечно, ты себе едва передозировку не устроила. – В голосе создания появилось ехидство. – Но я тебе не мерещусь.
Мэриэнн выронила книги и аккуратно, чтобы не растереть тушь, протерла глаза. Существо не пропало. Тогда она больно пощипала себя за руки, но ничего не изменилось.
– Что происходит? – спросила Мэриэнн дрожащим голосом. Она уже умерла и находится на том свете? Или это нашествие инопланетян? Может, не стоило запивать таблетки вином? – Вы… ты… ты кто вообще такой? Ангел? Или демон? Мефистофель? Как у Гете?
– Что ж. – Ей казалось, что создание улыбается. – Пусть будет Мефистофель. Как у Гете.
– То есть ты демон?
– Можно сказать и так. А можно считать меня джинном, ведь я исполняю желания. Соберись, Мэриэнн. – К ехидству добавились стальные нотки. – Я тот, кто приходит к людям в самый трудный час и предлагает помощь. Не бесплатно, конечно, но об этом мы договоримся после. Ты поняла меня?
Мэриэнн кивнула. Она вспомнила историю о Фаусте и Мефистофеле3. Но разве такое может произойти с ней? Не может. «Я сошла с ума, – решила Мэриэнн, бледнея. – Или это действительно из-за таблеток и вина? Я выпила слишком много…». Сейчас Мэриэнн в очередной раз все испортит: потеряет сознание и умрет, подавившись собственной рвотой. Посмертные фотографии будут ужасны. Мэриэнн Буше запомнится не прекрасной, но несчастной гениальной писательницей, непризнанной и отвергнутой обществом!
От таких мыслей у Мэриэнн защипало в глазах. Какая же она жалкая неудачница! У нее никогда ничего не выходит – ни с книгами, ни с семьей, ни с друзьями, ни с отношениями. С жизнью ничего не выходит! И даже сейчас, когда Мэриэнн наконец решилась умереть и спланировала каждую мелочь, перед ней появляется какое-то чудовище и все портит! Она всхлипнула и часто задышала, пытаясь успокоиться.
– Странная реакция, – протянул Мефистофель. – Я ведь предлагаю тебе спасение.
– Я… – Мэриэнн выдохнула, пытаясь собраться. – Я уже все продумала.
– Что ты продумала? – Сложно было сказать, говорил демон насмешливо или скорее раздраженно. – Эпично покончить жизнь самоубийством, чтобы о тебе наконец хоть кто-то заговорил? А заодно, может, и книги твои третьесортные прочитают.
Слова Мефистофеля подействовали отрезвляюще, словно ей дали вдохнуть нашатырного спирта. Но и разозлили.
– Они не третьесортные! – Поначалу хриплый голос Мэриэнн сорвался на крик. – Я старалась, я совершенствовалась, вложила в них всю душу! У меня были и хорошие отзывы на книги, их было много!
Высказавшись, она наконец выдохнула. Приятно было выговориться, выплеснуть эмоции хоть на кого-то, даже если слушатель – загадочная светящаяся масса с повадками демона из мифологии Северной Европы.
– Да, ты вложила душу, – парировал Мефистофель спокойно. – А я ведь очень хорошо чувствую души. И не сказал бы, что твоя особенная. Обычная душа. С комплексом неполноценности, депрессией, алкоголизмом и возможным биполярным расстройством. Но такое не редкость. Кто сказал, что ты гениальна? Что не останешься посредственностью и после смерти? Ты сравниваешь себя с Кафкой и Плат. Но ведь они не правило, они – исключение. А ты лишь серая масса, одна их тех, кто возомнил себя особенным, способным повторить успех более удачливого, более талантливого или более богатого меньшинства. Что из перечисленного есть у тебя? Ничего.
В голосе Мефистофеля прибавилось жесткости и раздражения, когда он заметил, что по напудренным щекам Мэриэнн все же потекли слезы.
– Ты обычная тридцативосьмилетняя тетка. Одинокая, спивающаяся, живущая в своем выдуманном мирке. Просто его хрупкая оболочка наконец треснула, и ты, взглянув на свою жизнь со стороны, осознала правду: наклепай ты хоть сотню жалких книжонок – успеха тебе не добиться. Они никому не нужны. Не цепляют. Денег на раскрутку у тебя нет. Связей нет. А потраченное на мечту время не вернуть. Ты не молодеешь, Мэриэнн, а твои попытки скрыть возраст слоями макияжа – жалки.
От последних слов Мэриэнн залилась краской стыда.
– Если продолжишь пить и принимать таблетки, то умрешь раньше, чем вымолишь у захудалого издательства хоть один печатный экземпляр твоей макулатуры. Да, макулатуры, Мэриэнн, не смотри на меня так. Никто не назовет твои книги шедевром, а тебя – гением. Конечно… – В голос Мефистофеля закралось удовольствие, словно он подошел к своей любимой части монолога. – Конечно, если я не помогу тебе.
