И все-таки летом 1951 года многократно повторяющиеся травмы и недомогания в конечном итоге отразились на его здоровье. Один из журналистов публично высказал ставшее всеобщим мнение, что Джо стал на поле «весьма медлительным. Он совершенно не в силах ударить слева по быстро летящему мячу, не в состоянии обежать все позиции и добраться до последней базы, и он наверняка не сумеет ловить трудные мячи». В том году, через несколько недель после того, как он в тридцать седьмой раз отметил свой день рождения, Джо Ди Маджио — страдая от воспаления суставов, язвы желудка, шпор на пятках и отложения солей в локте бросковой руки — завершил свою спортивную карьеру. Два дня спустя, 13 декабря 1951 года, он подписал контракт, в соответствии с которым должен был выступать ведущим одной из программ нью-йоркского телевидения перед и после каждого из матчей, проводимых командой «Янки» на своем поле, — увы, такому роду занятий не совсем способствовали робость и застенчивость, всегда испытываемые им перед объективом камеры. Тем не менее бывшему спортсмену платили за это пятьдесят тысяч долларов в год, а благодаря тому, что он еще и рекламировал различные товары, Джо мог питать уверенность, что до конца дней своих будет оставаться богатым человеком. Осторожно расходуя деньги, он постепенно нажил изрядный капитал. Имея в качестве старого спортивного зубра верных поклонников и болельщиков, у Тутса Шора Джон Ди Маджио продолжал считаться (в том числе и в кругу близких ему людей) «одиночкой... который держался подальше от больших возлияний, происходивших в раздевалках спортсменов, неизменно сохранял ледяное спокойствие, никогда не высказывался дурно о других игроках, был скован и переменчив в своих настроениях».
Зимой, на переломе 1951 и 1952 годов, Джо — после того как увидел в газете фотографию Мэрилин Монро, где она, одетая в коротенькую юбочку и облаченная во всяческие бейсбольные аксессуары, пытается, приняв сексуальную позу, попасть по мячу, — захотел познакомиться с артисткой. Сочтя указанный снимок проявлением ее подлинной заинтересованности предметом, он узнал от одного знакомого, что эта по-скульптурному рельефная блондинка является восходящей кинозвездой. Ничего страшного, — заметил он по этому поводу, — я все равно с ней увижусь. Встретившись с Мэрилин в итальянском ресторане на бульваре Сансет (она заставила ждать себя всего лишь два часа), спортсмен быстро сориентировался, что красотка никогда не бывала на бейсбольном матче и не имеет об указанной игре и о спорте вообще ни малейшего понятия. Джо, в свою очередь, не интересовался кинопроизводством и испытывал недоверие к Голливуду и окружавшему сие место восторженному почитанию — все это было, по его мнению, фальшивым блеском.
Уже одно взаимное безразличие к интересам противоположной стороны вполне могло бы перечеркнуть шансы на возникновение романа, однако природа совершила то, чего не удалось достигнуть с помощью беседы. Мэрилин пришелся по вкусу спокойный, высокий и красивый мужчина, европейские манеры которого она приняла за элегантный способ продемонстрировать оказываемое ей уважение.
Меня саму удивило, что я так потеряла голову из-за Джо. Я ожидала встретить блестящего мужчину, каким вроде бы должен быть прославленный нью-йоркский спортсмен, а познакомилась со сдержанным джентльменом, который к тому же не начал с ходу добиваться меня. На протяжении двух недель мы почти ежедневно ужинали вдвоем. Джо относился ко мне словно к существу исключительному. Он очень приличный человек и как-то умеет повести дело так, что и другие рядом с ним чувствуют себя такими же.
Ди Маджио не жалел ей советов, а Мэрилин добросовестно внимала каждому обращенному к ней слову. Он настаивал, чтобы актриса избегала голливудского мошенничества и всей тамошней иллюзорной видимости. Ей следует остерегаться журналистов. Она должна как можно больше зарабатывать и основную часть денег откладывать. Все это артистка уже не раз слышала, но едва ли не важнее всех правильных слов ей представлялись спокойная, отцовская забота Джо о ней и его привлекательная внешность.
В феврале между ними вспыхнула страсть, и пресса быстро проинформировала о романе между двумя наиболее разрекламированными знаменитостями Америки. Джо выразил согласие поприсутствовать на последнем съемочном дне «Обезьяньих проделок» и наверняка сделал это с большей нерасположенностью, нежели Мэрилин, кота отправлялась на первую в своей жизни встречу по бейсболу. «Джо смотрит на соблазнительные формы Мэрилин Монро, — фривольно и игриво извещал публику Сидней Сколски, — и ему хочется пробить чем покрепче»[206].
Нетрудно понять их взаимную очарованность друг другом, которая была вызвана не только обаянием, исходящим от каждого из них.
