Именно той осенью Мэрилин в принципе уже приняла подобное решение. В ходе ее посещения Бемента мистер Карлтон Смит из Национального фонда поддержки культуры спросил у звезды, не хотелось ли бы ей поехать в Москву во главе группы американских актеров в рамках проведения дискуссии на тему западной и российской культуры. Мэрилин не понадобилось много времени для размышления, и она немедленно предприняла соответствующие шаги с целью получения советской визы. Однако типичные бюрократические проволочки сделали ее выезд невозможным — и, по правде говоря, это было хорошо, поскольку как раз в данное время она не могла покинуть ММП и тем самым, возможно, отказаться от все более реальных видов на быстрое заключение контракта с «Фоксом» и на возвращение к работе в кино.
Мэрилин была известна в качестве партнерши Артура Миллера — человека, каждое заявление которого анализировало Федеральное бюро расследований. Начиная с 1955 года там была заведена изрядная папка и на Мэрилин Монро — всевозможные формуляры и документы, о существовании которых она даже не подозревала. Это был настоящий перевод бумаги.
Как показали рассекреченные позднее документы, в 1955 году ФБР, равно как ЦРУ и администрация генерального прокурора США, прямо-таки с маниакальной бдительностью подходили к передвижениям лиц, которые считались опасными с точки зрения национальных интересов из-за симпатий, проявлявшихся ими в прошлом к коммунизму — что порой было равнозначно «доказанной» симпатии к русской культуре. Из картотеки Мэрилин вытекает, что ФБР детально отслеживало ее отъезд из Голливуда, пребывание у Гринов в Коннектикуте, дружбу с Артуром Миллером, обучение в Актерской студии; зафиксировали и ее просьбу о выражении согласия на поездку в СССР. Директор ФБР Дж. Эдгар Гувер потребовал, чтобы тщательно контролировалась каждая попытка выезда Мэрилин за пределы страны — с Миллером или без него, — равно как и все ее поездки по личным делам. Страна просто кишмя кишела русскими шпионами, скрывающимися под маской кинозвезд[326].
Одновременно связь Мэрилин с Артуром положила конец всяким сплетням о примирении с Джо. «Надеюсь, наш брак будет окончательно расторгнут в пределах месяца», — угрюмо сказала она журналистам, когда летом приехала в Париж. Постановление о разводе бесповоротно вступило в силу 31 октября 1955 года. «Мне не следовало никогда выходить за него замуж, — поделилась Мэрилин с Эми Грин. — Я не могла стать итальянской домохозяйкой, каковую он хотел из меня сделать. А женой его я стала потому, что мне было жаль этого человека, он казался таким одиноким и несмелым». Мэрилин «было жаль» и Артура, и эти ее чувства — хотя в большой мере они порождались Желанием актрисы быть нужной, а не только желанной — представляют собой важный фактор, помогающий понять, почему же она заключала браки, которые ничуть не отвечали ее таланту и темпераменту.
Осенью истек срок найма номера в отеле «Уолдорф-тауэр», и на следующие полгода компания ММП сняла для Мэрилин квартиру на площади Саттон-плэйс, 2. Отсюда она, как обычно, ходила на занятия в студию и на сеансы психотерапии; однако помимо этого Мэрилин начала чаще бывать в театрах. Например, в сезоне 1955 и в начале 1956 года она увидела Пола Муни в пьесе Джерома Лоренса и Роберта Э. Ли «Кто сеет ветер», Сьюзен Страсберг — в «Дневнике Анны Франк», а также Эдварда Дж. Робинсона и Джину Роулендс — в «Середине ночи» Пэдди Чаевски (недолго и бесплодно говорилось о том, что Мэрилин должна сыграть в киноверсии этой пьесы). В обществе Марлона Брандо — с которым ее часто видели в театрах, ресторанах, а также поздно возвращающейся домой — она принимала участие в нескольких премьерах фильмов, в частности, в торжественном декабрьском гала-представлении по случаю выхода на экраны «Татуированной розы»[327].
Во время приема, организованного после показа этой картины, Мэрилин представили актрисе, которую она недавно видела на сцене, — но познакомиться с ней она особо не рвалась. В октябре Мэрилин появилась на премьере первой после «Зуда седьмого года» комедии Джорджа Аксельрода — фарса под названием «Не избалует ли успех охотницу до бриллиантов?» (который играли даже в то время, когда его автор писал сценарий к «Автобусной остановке»). Главная женская роль здесь досталась Джейн Мэнсфилд — цветущей и пышной платиновой блондинке, имидж которой напоминал образ самой Мэрилин.
Фабула являлась забавной сатирой на американскую богиню кино Риту Мэрло, которая занималась учреждением собственной компании по производству фильмов. «Все вы сначала говорите, что хотите описать меня такой, какая я на самом деле, — обращается Рита к журналистам, — робкая и одинокая девушка. А потом вечно кончается одним и тем же. Что я не ношу белья... Что мой развод...» Пьеса эта с первой и до последней сцены была pièce-a-clef[328]про Мэрилин Монро.
