Кстати, у меня есть и хорошие новости; похоже, я помогла одному человеку. Он сам так утверждает: это Джо сказал, что я спасла ему жизнь, отправив к психотерапевту. Доктор Крис подтвердила, что тот врач — великолепный специалист. А Джо утверждает, что ему удалось прийти в себя после развода, и еще добавил, что если бы оказался на моем месте, то тоже разошелся бы с собой. На Рождество он прислал корзину пуэнсеций[437]. Я поинтересовалась, кто это устроил мне такой сюрприз, — моя подруга Пат Ньюкомб присутствовала в тот момент, когда мне доставили цветы. «Не знаю, — ответила она, — тут только такая карточка: "Всего наилучшего, Джо"», а я говорю: «Есть только один Джо». Поскольку это был сочельник, я позвонила ему и спросила, почему он прислал мне цветы. И услышала: «Прежде всего потому, что надеялся на твой ответный звонок с благодарностями», а потом он добавил: «И, кроме того, кто у тебя, черт возьми, еще есть на этом свете?» Потом Джо попросил, чтобы я когда-нибудь сходила с ним выпить. Я говорю, что знаю его как человека, который не пьет, а он ответил на это, что сейчас время от времени позволяет себе употребить самую малость, и тут я сказала, что нам придется встретиться в очень слабо освещенном месте! Тогда он спросил, чем я занимаюсь в сочельник. Я сказала, что ничем, просто сижу с подругой. А он спрашивает, можно ли ему приехать. Я была этим обрадована, хотя, надо признаться, чувствовала себя придавленной и слезы подступали, но все равно была довольна, что он приедет.
Пожалуй, я уж лучше перестану писать, ведь у вас есть много других занятий, но спасибо, что вы согласились прочитать все это.
Мэрилин Монро
Джо ежедневно навещал бывшую жену в больнице, а перед выпиской отправился во Флориду, куда она обещала приехать и присоединиться к нему, чтобы пару недель отдохнуть.
5 марта, после двадцати трех дней передышки и восстановления сил, Мэрилин покинула Пресвитерианскую лечебницу Колумбийского университета. Шестеро телохранителей эскортировали актрису сквозь толпу из четырехсот ее поклонников и десятков фоторепортеров, собравшихся вокруг главного входа в больницу. Помочь ей пришли: Мэй Райс (полагая, что в такой ситуации может оказаться чем-то полезной), Пат Ньюкомб и ее коллега Джон Спринджер из нью-йоркского офиса Артура Джейкобса. «Чудесно себя чувствую, — сказала Мэрилин. — И чудесно отдохнула». Улыбаясь «так лучезарно, словно получила премию "Оскар"» (это слова одного из журналистов), Мэрилин выглядела здоровее, чем когда-либо до этого: она сбросила почти семь килограммов, которые набрала за несчастное лето 1960 года, и блистала новым, великолепным цветом волос, напоминающим шампанское и хорошо гармонирующим с бежевым кашемировым свитером и юбкой, а также туфлями того же оттенка.
Три дня спустя она отправилась на похороны матери Артура в один из бруклинских домов траурных церемоний, где утешала своего бывшего свекра и выразила соболезнования Артуру. «Мэрилин тогда только что вышла из больницы, — сказал позднее драматургу Исидор Миллер, — а я как раз собирался лечь. Когда мне сделали операцию, она каждый день звонила, присылала цветы и интересовалась у врачей состоянием моего здоровья». Их взаимные чувства не изменились после развода актрисы с Артуром.
