Трудно сказать, чтобы это утро носило драматический характер. Мэрилин получила несколько посылок (ночной столик из антикварного магазина, деревца из питомника Франка) и поболтала по телефону с друзьями. Позвонил Ральф Робертс, и они договорились жарить в ее саду мясо на вертеле — завтрашним вечером, вслед за тем как она возвратится после второго визита к «мамочке Джин» Белло, куда они выбирались вместе с Сиднеем Сколски. В то летнее солнечное утро казалось, что битва с «Фоксом», проведенная весной, послужила импульсом к обретению актрисой самостоятельности и достижению той цели, к которой она стремилась с 1955 года, когда уехала из Голливуда в Нью-Йорк. Никогда до сих пор ей не поступало столько профессиональных предложений, причем таких разнородных и многообещающих — как в финансовом, так и в художественном отношении.
Незадолго до двенадцати часов появилась Пат Ньюкомб — но она уже констатировала, что ее клиентка и подруга находится в «кислом» настроении. «Мэрилин, похоже, была на меня рассержена за то, что я вот спала, а она была не в состоянии, — но за всем этим скрывалось еще нечто иное». Пока Мэрилин звонила друзьям, Юнис готовила ленч для Пат, которая оставалась у них весь этот день. Она молча лежала, греясь под кварцевой лампой или на солнышке рядом с бассейном, а Мэрилин занималась собственными делами.
Через несколько минут после часа приехал Ральф Гринсон. Не считая перерыва с трех до половины пятого, он пробыл с Мэрилин до семи вечера. Как сказал Милтон Радин на основании своих последующих бесед с Гринсоном, «он провел с ней почти весь день». Когда Мэрилин и Гринсон направились в ее спальню на психотерапевтический сеанс, Юнис, как обычно, отвечала по телефону; скорее всего, был только один звонок — это за счет Мэрилин ей позвонил сын Джо Ди Маджио, проходивший тогда службу в военно-морском флоте и расквартированный в расположенном неподалеку округе Ориндж. Став уже двадцатилетним молодым мужчиной, он, как и дети Артура Миллера, поддерживал с Мэрилин тесный контакт, и редко бывало, чтобы за месяц они не позвонили друг другу несколько раз. Поскольку Мэрилин заперлась в своей комнате с врачом, Юнис сказала Джо-младшему, что Мэрилин нет дома. Это случилось, как юноша позднее проинформировал полицию, около двух часов дня.
Без пары минут три Гринсон, по словам Ньюкомб, «вышел и заявил, что я должна вернуться домой, поскольку он хочет заняться пациенткой наедине. Мэрилин была выбита из равновесия, и доктор велел миссис Мёррей повезти ее на пляж и там совершить небольшой променад. Тогда я видела ее в последний раз».
Уильям Эшер[495], участвовавший в подготовке торжественного президентского вечера, работал режиссером в производственной кинокомпании Лоуфорда и регулярно бывал у него на приемах. Он вспоминал, что Мэрилин появилась на пляже где-то между тремя и четырьмя часами дня. «Я сидел с несколькими знакомыми, заскочившими на пару минут по делу или без, когда приехала Мэрилин и отправилась на прогулку по пляжу». Эшер знал Мэрилин благодаря своим частым визитам к Лоуфордам и благодаря разговорам о проекте нового кинофильма: кинокомедии про вора, который шныряет по поездам, — где должны были сниматься Мэрилин, Лоуфорд, Синатра, Дин Мартин и Сэмми Дэвис-младший[496]. Сценарист Гарри Браун (который написал ранее для того же мужского квартета сценарий картины «Одиннадцать человек в океане») уже придумал трактовку темы, и Милтон Радин приступил к переговорам по заключению контрактов.
Но Юнис и Пат обратили внимание, что в течение дня спокойное поведение Мэрилин и ясная манера изложения мыслей резко изменились. Когда после визита Гринсона она явилась на пляж, то, по словам Эшера, была под кайфом — «не то чтобы вовсе одурманенная, но наверняка была под изрядным воздействием наркотиков и с трудом балансировала, удерживая равновесие на песке». По наущению Гринсона либо по собственной инициативе Мэрилин приняла во время сеанса или чуть позже такую сильную дозу успокоительного, что после этого не говорила, а невнятно булькала и ходила пошатываясь; последующее вскрытие показало высокую концентрацию в ее печени пентобарбитала натрия (входит в нембутал), который должен был накапливаться на протяжении нескольких часов.
