– Редкая, говоришь?
– Не то слово, магнат-меценат. А Сусанна – баба хваткая. Говорит, к нему трудно пробиться, но она ему столько сейчас напела комплиментов, жопу прямо лизала, он вроде был благожелателен, обещал в ее галерею заглянуть и карточку свою дал. Это очень обнадеживает, мало ли, вдруг выстрелит. Типа, попытка не пытка, сейчас на мелкую пластику такой спрос, картинами поднаелись, теперь им скульптурки хочется.
– Сколько можно ангелами торговать? – этот вопрос Пупель был впервые обращен к нему.
– Моя мечта – по-настоящему, по-большому поставить это дело на хороший поток.
– Слушай, Марк, а ты не боишься?
– Я не думаю, что она сильно будет нагреваться на мне, скульптура вещь дорогая, максимум пятьдесят процентов.
Пупель посмотрела на него изучающе. После короткой паузы она произнесла:
– Потоки – опасное дело, иногда они смывают все на своем пути, особенно неприятны мутные селевые потоки.
«Вот уела так уела!» – Устюг просто давился от смеха.
Пупель улыбнулась.
– Что ж, нам пора, – сказал Марк. – Дело сделано, с Сусанной, я думаю, все будет хорошо. Глазки у нее загорелись, ты все посмотрела?
Пупель опять улыбнулась.
– Я не только все посмотрела, я еще публично высказалась.
– Где?
– Прямо тут, на этом самом месте.
Марка это все не интересовало. Он находился в состоянии удовлетворенного человека, и ничто его зацепить не могло.
– Поужинаем? – предложил он.
– Где?
– Сегодня хочется чего-то очень простого и скромного.
«Сегодня! – подумала Пупель. – Жадность, жадность и еще раз жадность».
– Сыру можно в магазине купить, – пропела она. – Водички тепленькой попить, – это не было произнесено вслух.
Марк сарказма не уловил, он на минутку задумался и пафосно произнес:
– Сыру я не хочу, может – шашлычку в «Старом кувшинчике».
Пупель терпеть не могла этот чертов «Старый кувшинчик», дешевый ресторанчик с невкусной кавказской кухней и отвратительно-громкой музыкой. Она сначала хотела резко что-то вякнуть, но потом ей стало лень, и она молча кивнула.
– Пойдешь с нами в хренов «Кувшинчик»?! – громко спросила она невидимого Устюга.
«Ты меня приглашаешь? – Устюг захихикал. – Ничего, к сожалению, не получится, я не думал, что ты так его терпеть не можешь».
– Я его не так терпеть не могу, я его терплю, просто вышло бы смешно.
«Из преданий своей семьи я знаю, что мой прадедушка или прапрадедушка употреблял пищу. Но это, сама понимаешь, было очень давно, для меня это архаика. Я не смогу в «Кувшинчике» выступить в роли всепоглощающей прорвы, просто посижу, потрепаться могу туда-сюда».
– А туда-сюда это что?
«Это фигурально, опять не то, что ты подумала».
– Я этого не думала, ты же знаешь.
«Это я тебя подколол».
– Значит, все-таки ты привидение?
«Если человек не употребляет пищу – он привидение. Нормальная женская логика...»
– Человек не может жить без пищи и тем более без воды.
«Боже мой, что я слышу? Если я не ем сыра и не пью воду, значит, я не могу существовать, так, по-твоему?»
– А что ты ешь?
«
– Где же я тебе их сейчас поймаю?
«Выставка подействовала на тебя подавляюще...»
– А ты и рад! Смейся, шути, а я, между прочим...
– Да что с тобой сегодня? Что ты молчишь? – Марк скорчил недовольную гримасу. – Мы идем в «Кувшинчик»?
«Вперед в «Кувшинчик»! Мне тоже захотелось чего-то простого и скромного, устаешь от пышности и богатства!» – выкрикнул Устюг.
Пупель хихикнула.
– Идем, идем, – кивнула она Марку и бодро направилась к выходу.
