Современный французский писатель, отдавая дань традиции философской сказки, создает свою оригинальную версию сказаний о «Круглом Столе».
Роман «Мерлин», выпущенный издательством «Текст», стал первым отдельным изданием на русском языке Мишеля Рио, одного из лучших авторов современности. Впервые российский читатель познакомился с М. Рио благодаря публикациям в журнале «Иностранная литература».
Творчество такого самобытного писателя, как Рио, не укладывается в рамки одного жанра, хотя, конечно, его произведения — неотъемлемая часть современной французской литературы. Само название романа говорит о его принадлежности к массиву
Первое десятилетие V века от Р.Х. — время ухода римских легионов из Британии. Дед Мерлина (он же его отец, т.к. сюжет книги Рио основан во многом на инцесте — источнике отстраненности от мира и магической силы Мерлина), король деметов, жителей Южного Уэльса, помогает братьям Утеру и Пендрагону, несправедливо отстраненным от власти, вновь обрести престол в борьбе с Вортигерном. Утер и Мерлин делят власть как воин и мудрец, и при этом ни один не может обойтись без другого. (О том же рассказывается и в знаменитой тетралогии М. Стюарт.) Артур получает воспитание у мага и в должное время вступает на престол. Согласно Гальфриду Монмутскому, Артур правил с 455-го по 475 год. Кроме того, имеется упоминание о короле бриттов, посетившем Галлию в 468 году. Саксы были разгромлены в Бадонской битве, состоявшейся не ранее 500-го и не позже 518 года. Рио предельно оттягивает начало правления Артура: коронация Артура у Рио происходит в 476 году, таким образом символически в контексте романа Артур претендует на то, чтобы стать правопреемником Рима (в этот год окончилась история Западной Римской империи). После утверждения Артура на престоле Мерлин, очарованный Вивианой, отправляется на покой, успев, правда, побыть перед этим воспитателем Мордреда. Он возвращается в Британию, чтобы стать свидетелем гибели всех рыцарей Круглого Стола в битве при Камланне. Мерлин удаляется с телом Артура на Авалон, Остров Яблок, где правит жестокая Моргана — единственный человек, похожий на самого мага. Гробница Артура становится и ее гробницей. Мерлин уезжает в Арморику, но для того лишь, чтобы увидеть свою возлюбленную, Вивиану, мертвой, покончившей с собой от одиночества.
Тема одиночества пронизывает книгу. Повествование ведется от лица столетнего Мерлина — творца славнейшей страницы в истории Британии и свидетеля гибели созданного им государства — вспоминающего события своего века. Артур, все его рыцари, Гвиневера и Ланселот, словно бесплотные тени, едва участвуют в рассказе. Напротив, внимание автора приковано к наследникам дьявола — самому Мерлину, Моргане и ее потомку Мордреду (который интересен до тех пор, пока он не становится самым верным из рыцарей Круглого Стола, из чести предавшим Артура), и еще — к Вивиане.
Чтение романов о короле Артуре и волшебнике Мерлине — на мой взгляд, увлекательное времяпровождение, ныне доступное российским читателям в частности благодаря издательству «Северо-Запад». Впрочем, для переводчиков работы еще хватит. Позволю себе закончить эту рецензию небольшим списком непереведенных (насколько мне известно) книг об Артуре и Мерлине:
Powell.
Stewart.
Yolen.
Bradley.
Hunter.
Canning.
Malamud.
Williams.
На французском языке помимо книги Мишеля Рио (кстати, бретонца по происхождению) можно рекомендовать к прочтению
Андрей Лотменцев, Русский Журнал
Я прожил сто лет. Пока живешь, столетие кажется вечностью, но потом, обернувшись назад, видишь, как оно сжимается в один краткий миг, в котором рождение мысли и зрелость ума, вдохновенная мечта и ее крушение — все это сливается в одно неизбывное воспоминание, без начала и конца. Я горько оплакиваю погибший мир и всех населявших его людей. Я единственный пережил его. Сам Господь Бог отходит в мир иной, и Дьявол — вместе с ним. Жажда абсолютного, всегда двигавшая мной, обрела наконец в бездействии свой идеал: абсолютное одиночество. Мертвящую пустоту. К чему теперь скромность и недомолвки? Не должен ли я сказать: я сотворил мир, и вот он мертв? А вся богоравная дерзость этого притязания меркнет перед его конечным итогом — смертью, и два значения слова «тщеславие» — гордыня и тщета, — стирая друг друга, приблизительно передают то ничтожество, в котором я завершаю свой путь.
