Ребята пробурчали ему в спину ответное пожелание. Вместе они направились в сторону лестниц вслед за Филчем. Процессию завершала тощая кошка с гордо вздернутым носом и красными глазами. Всё изменилось — это сложно было не заметить, прежним остался только старый сварливый завхоз. Хотя в последнее время отношение к нему несколько изменилось — на общем фоне он выглядел весьма человечно. Джинни лениво подняла руку в ответ, глядя на от всей души машущую на прощание Луну, поспевающую за Филчем в западную часть замка, и последовала за Невиллом через проём с портретом Полной Дамы. Картина вернулась в прежнее положение, а Дама напоследок одарила гриффиндорцев понимающим и даже сочувствующим взглядом.
— Как она может быть такой… — Джинни не закончила свою мысль; её кулачки сжались, принося неприятные ощущения от мозолей, полученных на отработке. — Невилл, ну разве можно вести себя так, будто ничего не происходит?
Невилл остановился возле лестницы, ведущей в спальни мальчиков.
— Джинни, прекрати, это всего лишь Луна, — устало проговорил он. — Она просто… такая. Тебе ли не знать?
— Это ненормально, ты понимаешь? — теперь все эмоции Джинни шли от безысходности, и даже надежда на Гарри Поттера, ее брата и Гермиону, от которых совсем не было вестей, не могла удержать накопившееся внутри. — Неужели ты не видишь: она просто игнорирует опасность, как и её отец!.. Он рискует не только собой, но и своей дочерью, печатая в «Придире» правду о том, что творится в мире! А если с ней что-то случится, Невилл?
Тот внимательно смотрел в яркие карие глаза Джинни, всей душой борющейся за справедливость, даже когда это и не требуется.
— Подумай, может, это способ держаться? Неужели ты считаешь, что она совсем не переживает? Я уверен, что Луна этого просто не показывает и старается не унывать ради друзей — это своеобразный защитный механизм.
— Она всегда была такой! — возмутилась Джинни снова. — Но сейчас это чересчур странно, даже для нее!
— Тише, ты всех перебудишь. Луна храбрая, возможно, даже храбрее нас всех вместе взятых, просто принимай её такой, какая она есть. Я иду спать, — зевая, завершил Невилл; ему надоел этот разговор, который всплывал не единожды за последние дни, с тех пор как Ксенофилиус Лавгуд стал печатать в своей газете особенно разоблачающие статьи. — Увидимся на завтраке.
— Спокойной ночи, Невилл, — монотонно ответила Джинни; её невидящий взгляд был устремлен в потухший камин.
Она просто не могла заново осмыслить все то, что он сказал, все то, что она сама и так знала. Все же сложно было понять Луну — всегда искреннюю странную девушку, выбирающую редиски вместо сережек и пробки от сливочного пива как ожерелье. Джинни вымученно ухмыльнулась своей непонятливости и отправилась в спальню девочек. Гадкое ощущение, что все это слишком наигранно, преследовало ее до самой кровати. Едва её голова коснулась подушки, она уснула.
*
— Ой, что ты к ней прицепилась! Ну, успокойся! — Невилл держал Джинни за плечи, когда та продолжала цепляться к Луне. — На нас смотрят, — уже шепотом добавил он, поглядывая на профессора Кэрроу, наблюдающую за перепалкой с края стола возле выхода из Большого Зала. — Джинни, пожалуйста, не здесь!
— Ничего, Невилл, — своим отрешенным голосом сказала Луна, — она это не специально.
— Не специально? — только пуще рассердилась Джинни. — Ты в опасности, Луна! Почему тебя это совсем не заботит?
Бедная-бедная Джинни, она просто не могла осознать истинные мотивы такого поведения и сейчас пыталась вбить ей в голову все свои опасения и страхи, но Луна продолжала улыбаться, и нет, в этой улыбке не было снисходительности, в ней была просто… улыбка: мягкая, добрая, жизнеутверждающая. Так улыбаются либо храбрецы, либо сумасшедшие, и в отношении Луны Джинни склонялась ко второму мнению.
— Если твой отец напечатает еще что-то, оскорбляющее новую власть, ты знаешь, во что это может вам обойтись? — потрясенно говорила она. — Ты должна с ним поговорить, на вашем доме ведь даже нет защиты! Его и тебя могут…
Но Невилл дернул её за рукав, призывая к молчанию, и взглядом указал на приближающуюся полноватую женщину с пучком жидких серых волос на голове, смотрящую на всех строгим взглядом. Джинни не договорила, она хотела высказать все, но совершенно не желала попасть под удар Пожирательницы Смерти, преподающей в Хогвартсе маггловедение. Учеников в Большом зале уже практически не было, да и никто бы не хотел стоять вблизи разгорающейся ссоры.
— Лонгботтом, Лавгуд… Уизли, — поморщившись от последней фамилии, произнесла Алекто; предатели крови и их дети, особенно Уизли, были ей не по вкусу. — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?
Она устремила свой взгляд на Невилла, который и не думал бояться: он уже перенес несколько физических наказаний от братца Алекто и думал, что хуже уже просто не может быть.
— Мы просто разговаривали, — равнодушно ответил он, все еще придерживая Джинни за рукав школьной мантии.
