«Самая большая опасность для Парижа возникнет тогда, когда население поддастся на призыв к восстанию».
И хотя генерал прекрасно знал, что парижские рабочие идут на фашистские пулеметы и танки с одними пистолетами и карабинами, он все же запретил англичанам сбросить парижанам специальное вооружение, так как боялся, что «оружие попадет в руки коммунистов».
Гитлеровские танки со свастикой на борту обрушились на восставших, чье мужество и самоотверженность противостояли броне. Кровь лилась рекой.
Один из агентов, прибыв в штаб американского генерала Брэдли, сообщил об угрожающем положении восставших в Париже.
В это же самое время и гитлеровский генерал Модель оценивал положение во французской столице как угрожающее, так как танковые части и соединения не были приспособлены к длительным действиям в состоянии изоляции. Вскоре пришел ответ из штаб-квартиры фюрера. Командующий группой армий «Б» передал подчиненным ему войскам: Гитлер приказал уничтожить Париж.
Морис Сеген, Поль Ледук и Вольф Баумерт направлялись в свой центр, расположенный в столице. После прекращения боев в районе Сент Леонарда их отозвали в Париж, чтобы в решающий момент они были рядом. К тому же отсюда им было легче вызволить Тиля из лагеря. Двадцать часов они ехали в американском грузовике с боеприпасами, познакомившись предварительно с водителем-негром. Негр угостил их сигаретами и, блеснув белозубой улыбкой, показал рукой на восток, куда он держит путь. Уже одного взгляда на их трехцветные повязки на рукавах негру было достаточно, чтобы проникнуться к французам симпатией. Так они добрались до столицы.
Морис, как урожденный парижанин, шел впереди, за ним — Ледук и Баумерт. Их вызов в Париж был связан с приказом фюрера, гласившим:
«Оборона Парижа имеет огромное военное и политическое значение. Его потеря создаст брешь в общем фронте обороны побережья и лишит нас базы для борьбы против Англии…»
Потеря Парижа означала бы для гитлеровского командования потерю всей Франции.
Далее фюрер в своем приказе особо подчеркнул необходимость обороны Парижа на его подступах, упомянув при этом о средствах усиления, выделенных для этой цели командованию «Запад».
В случае волнений внутри города приказом узаконивался взрыв жилых домов и учреждений, публичная казнь зачинщиков, эвакуация населения, так как это, по мнению фюрера, лучше всего помешало бы разрастанию восстания.
Все мосты через Сену предполагалось подготовить к уничтожению. Париж должен попасть в руки врага только в развалинах.
Сеген, Ледук и Баумерт ускорили шаг. Скоро рассвет, и им нужно было торопиться: расположения гитлеровских частей, нервозных американцев и чрезмерно раздраженных голлистов были им незнакомы. В сорока километрах юго-западнее Парижа 7-я американская танковая дивизия захватила плацдарм на правом берегу Сены, но об этом мало кто знал. Мелкие населенные пункты, поля, леса — все было окутано тишиной. Кругом простиралась ничейная земля. А на фоне голубого неба постепенно вырастали каменные громады большого города.
Сеген прекрасно знал такие местечки, где можно было незаметно перебраться на другой берег Сены.
— Собственно говоря, можно войти в город со стороны моего острова, — пробормотал он товарищам.
— Твоего острова? — Баумерт вопросительно взглянул на друга.
— Юго-западный островок в районе Булони называется Иль Сеген. Вот он и гордится этим, — с добродушной усмешкой пояснил Поль.
— Будьте спокойны, друзья, я вас проведу через Монпарнас и Латинский квартал, как ни один самый опытный гид не проведет. — Сеген не сказал, как он это сделает, а Ледук и Баумерт не стали спрашивать.
В конце концов они благополучно добрались до здания, в котором размещалось управление парижской канализации и водопровода. По ступенькам спустились глубоко под землю. Миновали несколько железных дверей, подземных коридоров, переходов. И наконец оказались в лабиринте подземных коммуникаций на глубине двадцати шести метров под землей. Здесь находился новый командный пункт энергичного бретонца полковника Роль-Танги, коммуниста, который с самой первой минуты выступил на борьбу против гитлеровских оккупантов. Здесь он и его заместитель товарищ Пьер Фабиан разрабатывали решающие операции Парижского восстания. Отсюда не было и двух километров до отеля, в котором размещался их противник Кольтиц.
Вскоре все трое привыкли к скупому подвальному освещению.
Роль-Танги и Фабиан расцеловали в обе щеки Мориса, по-дружески поздоровались с Ледуком и Баумертом. Поговорив несколько минут, Роль-Танги извинился, сказав, что у него срочные дела, и поручил пришедших товарищей Фабиану. Дружески махнув рукой, он вновь углубился в работу.
