Пфайлер хорошо видел прибрежную зону. Видел полузатонувшие суда, подорвавшиеся на подводных минах, видел перевернутые машины, пушки, бульдозеры. Видел убитых, раненых. Однако, несмотря на большие потери, англичане упрямо искали проходы в заграждениях, стараясь продвинуться вперед, не зная о том, что скоро попадут в зону неподвижного заградительного огня гитлеровской артиллерии.
Пфайлер приказал:
— НЗО «Цезарь-9», огонь!
Через несколько минут по побережью открыла огонь дивизионная артиллерия.
Майор приказал лейтенанту Бланкенбургу заняться подсчетом убитых в полосе перед собой.
— Что-нибудь около двухсот, — доложил вскоре лейтенант.
В этот момент одна из групп противника прорывалась с западной окраины Уистреама. Десантники были совсем близко от позиций. Артиллеристы открыли огонь из автоматов, пустили в ход ручные гранаты. Майор не мог видеть в свою стереотрубу, что именно творилось на батарее Генгенбаха, так как она оказалась вне зоны видимости. Основной участок борьбы сместился почти на сто градусов в сторону, в то время как на Рива Белла было относительно спокойно.
Обер-ефрейтор Бернрайтер доложил Пфайлеру, что его автомобиль полностью разбит, хотя документы ему все же удалось сохранить.
«Почему они начали высадку именно сегодня? — задал себе вопрос Пфайлер. — Почему они не дали мне время как следует подготовиться к их встрече? Хотя бы завтра начали…»
Для проведения своей десантной операции англо-американские воздушнодесантные части нуждались в лунном свете, но обязательно с поздним восходом луны.
Военно-морские силы также были заинтересованы, чтобы ночь была лунной, что позволило бы им своевременно отыскать цели и накрыть их огнем корабельной артиллерии.
Военно-воздушные силы нуждались хотя бы в часе светлого дневного времени, чтобы бомбардировки были эффективными.
Штурмовые группы и отряды были заинтересованы в том, чтобы вместе с приливом в предрассветной мгле подойти на лодках поближе к берегу и проделать проходы в заграждениях до того, как начнется битва за Францию.
По утверждениям экспертов-метеорологов, на такие погодные условия можно было рассчитывать только 5, 6 или 7 июня, причем самым подходящим днем считалось 5 июня. Однако сильный ветер, крутая волна и затянутое тучами небо вынудили Эйзенхауэра остановить полностью подготовленную операцию и перенести день высадки десанта на 6 июня 1944 года.
Подполковник Мойзель считал, что вверенных ему людей всегда нужно держать в состоянии постоянной боевой готовности. Именно исходя из этого, он и поднял по учебной тревоге 2-й дивизион артиллерийского полка в половине второго ночи 6 июля. О своем желании проверить дивизион командир полка не сказал ни своему начальнику штаба Грапентину, ни тем более командиру дивизиона Альтдерферу. Он решил: пусть все будет, как в боевой обстановке. Выдумал обстановку: противник высадил на побережье десант с целью захвата плацдарма для наступления. Задача — разгромить противника и сбросить его остатки в Средиземное море. Цель учебной тревоги — проверить быстроту и слаженность действий в условиях боевой стрельбы. На учение был приглашен командир пехотного полка, расположенного в этом же районе.
Около 2 часов ночи Мойзель выехал на позицию 5-й батареи, чтобы лично посмотреть, что там делается. Однако с командиром этой батареи обер-лейтенантом Нойманом Мойзелю удалось встретиться не на КП, а на дороге, по которой командир полка ехал на батарею. Нойман шел, шатаясь из стороны в сторону, и как ни в чем не бывало напевал песенку «О своей любимой». И все это в то время, когда в дивизионе объявлена учебно-боевая тревога!
Мойзель сделал знак шоферу, чтобы тот остановил машину. Распевающий обер-лейтенант нес на себе велосипед. Шел он, судя по направлению, к себе на батарею.
Мойзель полюбопытствовал, куда так поздно держит путь командир батареи с велосипедом на плече, когда уже целый час как объявлена тревога.
Обер-лейтенант Нойман спокойно доложил, что идет на ОП батареи и что никаких происшествий не случилось. Разговаривая с командиром полка, он так и забыл снять велосипед с плеча. Язык у него сильно заплетался.
— А что с вашим велосипедом?
— Цепь у него соскочила.
— Ах вот, оказывается, почему вы его на себе несете… — произнес Мойзель, покачав головой, и приказал шоферу ехать дальше. Про себя же он решил хорошенько проучить офицера, чтобы у него в будущем пропала охота пьянствовать.
Капитан Альтдерфер по желанию полковника, командира пехотного полка, люди которого как раз находились на побережье, взял командование батареей в свои руки: как-никак боевая стрельба — всякое может случиться.
Приказав установить взрыватель двойного действия, Альтдерфер скомандовал «Огонь!» основному орудию батареи.
