Нет, слезы все-таки потекли. Словно кто-то открыл кран для всех негативных эмоций. И не у меня одной. Аврора с Агатой активно меня поддержали. Только Арина устояла.
– Вы сейчас больницу затопите, – проворчала она, нервно стерев что-то со щеки, после чего взяла меня за плечи, оторвала от моей бурой родственницы и направила к ближайшей свободной палате. – Пойдем тебя уже отмоем и займемся ногой. Что с ней хоть случилось?
– Эдвард решил стереть метку Трея, – тихо призналась я.
Казалось, что слова меня саму сейчас укусят за язык. Руки на плечах коротко и нервно сжались.
– Больной придурок, – вынесла вердикт Арина, заводя меня в стандартную комнату для пребывания больного. – Иди в душ, а я пойду найду врача. – После чего обратилась к вошедшим следом девочкам: – Последите за ней, и никаких телефонов.
– Волнуется сильно, – пояснила Аврора с улыбкой, когда сестра вышла. – Но она никогда не любила прилюдно плакать.
– Совершенно не проблема, – хмыкнула я, забирая протянутую бурой волчицей сумку. – Мы втроем можем и за нее долю налить и даже перелить.
И в завершение шмыгнула носом, подтверждая свои слова.
– Клуб профессиональных плакс, – хихикнула Аврора.
– Ага, затопим любое торжество, – поддержала ее Агата.
– Экологически чистые слезы, громкие всхлипы. Качественно, профессионально, дорого. И номер телефона Лехи, – завершила я сквозь неудержимый истерический смех. – Вот он обрадуется.
– Да, за последнюю неделю он стал профессиональным организатором и столько новых выражений придумал матерных по этому поводу, – довольно заявила Аврора. – Зато теперь у нас есть свой профессиональный пати-менеджер.
– А как же я? – немного обиженно возмутилась я.
– Тебя ему, конечно, не переплюнуть, такие увлекательные конкурсы он точно не придумает, – фыркнула блондинка и грустно вздохнула. – Но тебя заберет Трей.
Я как открыла рот, так и закрыла. В душу вернулось смятение. С одной стороны, я давно понимала, что жить буду в Канаде. Но стоило это озвучить вслух, как сразу стало страшно. А что я там делать буду?! Как Агата торты печь?
Представив подобную картину, я невольно поежилась.
Нет, занятий на первое время у меня набиралось прилично. Я обязательно научусь готовить и говорить по-английски. Вождение автомобиля, пожалуй, тоже стоит освоить. Но что потом? Сидеть у окна и вздыхать в ожидании, когда вернется с работы медовый? Это же другая страна, все незнакомое и непонятное! При этом я не привыкла сидеть на месте.
Начала сомневаться в собственном счастье. Впрочем, пока я выполняю первые три пункта своего плана вполне обживусь, привыкну, и там мы с Треем обязательно обсудим вопрос моей трудовой занятости. Иначе он рискует, что я ему съем мозг от безделья.
– Это не значит, что я не смогу приехать на родину, помочь… подругам, – вслух пробормотала я.
Последнее слово подобрала не сразу. И даже выбранное далеко не полностью отражало наши с девочками отношения.
– Сестрам, – поправила Ави и подтолкнула к душевой. – Иди уже приводи себя в порядок и не переживай. Конечно приедешь, и не раз.
Меня впихнули в ванную комнату и закрыли дверь. Ничего не оставалось, как вздохнуть и действительно заняться своим внешним видом.
Первым делом избавилась от платья. Сразу скинула его в мусорную корзину. Надеть его еще раз, даже если отчистят, я не смогу. Хватит с меня того, что я до сих пор помню лежащую на коленях голову.
Погибшую Лену было особенно жалко. Ее просто использовали и выкинули. И эту скорбь я навсегда сохраню, просто не смогу вытравить или выкинуть в бездонную черную пропасть. Слишком нечестно по отношению к человеку, который всегда ко мне относился с симпатией.
Но тоска и боль как подкрались, так и схлынули, оставив лишь легкий след. Вместо них пришло чувство благодарности почившей подруге за то, что она была в моей жизни. И когда было совсем хреново, я могла к ней прийти поболтать и попить чаю. Это было бесценно и так же останется со мной навсегда.
Вздохнула еще раз, избавилась от белья и перешла к бинтам на ноге. Уселась на кожаную небольшую скамейку у стены и нашла конец самоклеящегося перевязочного материала.
Разматывать повязку было страшно, но мне требовалось посмотреть, что же случилось с меткой Трея. Я уже давно поняла, что манипуляции Эдварда разорвать нашу связь с бурым волком не смогли. Она пролегала на каком-то совершенно ином недоступном уровне физики и биохимии. Но мне был дорог сам отпечаток мужских зубов на коже. Это ассоциировалось с обручальным кольцом, потерять которое было кошмарно.
От вида буро-красного неровного пятна размером с мою ладонь стало дурно. Я даже привалилась к стене, запрокинув голову и зажмурившись. Мне требовалось время свыкнуться с приобретенным уродством. А самое главное за ним полностью исчез дорогой сердцу кружок и вряд ли там появится новый. Даже если Трей и захочет обновить метку в том месте, я ему этого не позволю. Голень теперь ощущалась как нечто проклятое.