Когда выяснилась опасность, по всему миру, словно грибы после дождя, начали расти Зимпы. В эти исследовательские мини-городки поступали взятые из обычных роддомов у обычных матерей Генераторы, которые выращивались приемными родителями в особых условиях, как сортовые растения на грядках: здоровый образ жизни, правильное питание, наблюдение и воспитание. Такие Источники своим излучением оказывались слабее «диких», но покорнее, что и нужно было правительству. Оно, это правительство, в сладких снах мечтало о умножении числа Генераторов естественным путем, как и о скрещивании для усиления «породы», но, к великому огорчению верхушек магических теплиц, вообще все Источники оказывались бесплодными.
…А между тем, в Зимпах было не так уж плохо, как расписывали на особо крикливых сайтах мировой паутины, которым дозволялось поднимать щекотливые темы. Каждый Зимп представлял собой огражденный мощными стенами заповедник, в котором помимо средней величины прекрасного зеленого парка с искусственным водоемом располагались несколько корпусов общежития, огромный научный центр, совмещенный с учебным заведением и госпиталем. Вблизи водоема ютились собственная пожарная и спасательная станции, а на всех крышах и стадионе белели вертолетные площадки.
Кроме того, на первых этажах зданий располагалось немало магазинчиков (где, на беду рабочих, не продавались алкоголь и курево), небольшой кинотеатр и прочие мелочи для скрашивания существования узников судьбы.
Живущие за оградой жгучей завистью завидовали новейшей технике и полному благоустройству Зимпов. Еще бы! Не каждая школа вольных, «нормальных» детей могла похвастаться наличием собственных бассейнов и сауны. Не в каждой школе ремонт и улучшения проводились сразу по мере надобности, без задержки на годы и месяцы.
Локко знала немногое о истинном положении Генераторов в мире, ведь сама являлась одним из них, запертых, будто нежные цветы в оранжерее, и охраняемых чуть ли не от любой грустной новости извне. Детство всех магов старательно оберегалось воспитателями и няньками от негативных настроений, а с подростками шла интенсивная психологическая работа, но это почти что не спасало от взрывов. Да, взрывов, ибо чаще всего боль, горе, злость и прочие темные чувства «выплескиваются» из Источников безо всякой возможности взять эту энергию под контроль. Значительное выделение сил мага за короткий промежуток времени, обжигающее, оплавляющее, опасное не только для окружающих, но и для самого носителя взбунтовавшейся энергии.
И если детей довольно легко отвлечь и успокоить, то с подростками риск получить «Детонатор» вместо Генератора повышался в разы.
Вот об этом Локко знала, как никто другой, ведь сама не так давно вошла в подростковый возраст. Излучая среднестатистический и непримечательный безо всяких отклонений уровень энергии, она не обладала большой силой и не удостаивалась особого внимания воспитателей, потому почти все свободное время была предоставлена сама себе.
На счастье работников Зимпа, в последнее время Локко распространяла вокруг исключительно положительные и «удобные эмоции», ведь была влюблена.
Кто угодно сказал бы «Боже, ты ему не пара! С ума сошла? Тебе тринадцать, ему девятнадцать. Да еще и сводный брат, нянчивший тебя с младенчества. Забудь об этом», и поэтому Локко ни с кем не обсуждала свои чувства.
Братец Люцифер казался ей прекрасным, эталоном всего самого добродушного и беззлобного в этом вычесанном мелкой гребенкой заповеднике. Принцем, великолепие которого она готова была описывать часами, найдись только благодарный слушатель.
По уши влюбленный подросток даже не догадывался о том, что легкое отношение к обществу у расчудесного парня является результатом полного равнодушия к посторонним людям. Скорее всего красавец просто был эгоистичен.
Но в такие дали мысли Локко не заходили, потому что перетекали на исключительную внешность предмета воздыхания — тот был альбиносом. Белые волосы и прозрачные глаза завораживали, а конкретно для Локко дарили надежду на взаимность и принятие. Ведь у Локко тоже имелись проблемы с телесной оболочкой, хоть и, на ее взгляд, «не такие красивые». Она могла перечислить их сухо, словно при прочтении из папки с личным делом: истинный гермафродитизм, гетерохромия. Подобные мутации достойны слёз поэта-сатирика, но никак не восхищения прекрасного принца, коим Люцифер наверняка мог бы являться, не попади он в Зимп-7 в возрасте трех лет.
Своих родителей Локко не помнила, да и не знала никогда — ее забрали сразу после рождения. Опекуны оказались неплохими людьми, довольно терпеливыми, но вот с полутора десятками сводных братьев и сестер, принадлежащих этой милой паре, отношения у гермафродита весьма расстроились с годами.
Только со снисходительно-равнодушным Люцифером хотелось цвести и сиять.
А теперь его у Локко собираются отнять!
— Ты не улыбаешься мне, как делаешь это обычно, — заметил Люцифер, когда Локко прямо из библиотеки явилась его навестить в лабораторном комплексе. — Это странно. В чем дело, кроха?
