– Только на удачу и остается надежда. – Она снова закашлялась с такой силой, что я решил – это уже конец. Ее бледная кожа загорелась, в легких хрипело. Откашлявшись, она часто задышала, глаза подернулись пленкой.
– Стоит отъехать отсюда, на нас начнется охота.
– Так окажись зайцем-везунчиком, – прошептала она.
Глаза ее закрылись, лицо стянулось, как перед приступом кашля. Но кашля не было. Черты лица разгладились, морщины разошлись.
– Викерс! – Я тронул ее за плечо.
Она больше не открывала глаз.
Я смотрел, как старик заворачивает тело Викерс в одеяло. Они со старухой похоронили ее под деревом, словно заранее сговорились, и, примяв могильный холмик, старик тихо и неспешно произнес несколько слов по-испански. Закончив, он под руку увел Мерси с холма. С травы мы перешли на гравийную дорожку и медленно приблизились к машине.
Я не успел сесть, когда старик заговорил по-английски:
– Не возвращайся.
Только это он мне и сказал.
На его лице не было гнева. Ничего не было. При виде его лица у меня мелькнула мысль: показать бы ему датчик. Обрушит ли он волну?
Я сел в машину, завел мотор. В руке у меня лежала кроличья лапка.
Я опустил взгляд на мохнатый обрубок – маленький, уже сухой. И сунул его в нагрудный карман рубашки.
Мерси подала голос с соседнего сиденья:
– Едем отсюда к черту.
Ухабистая дорога медленно шла на подъем. Я краем глаза заметил движение и, обернувшись, увидел несущегося по траве койота.
Мы выехали на асфальтированную дорогу – вокруг была вечерняя пустыня.
– Куда мы? – спросила Мерси.
Я вспомнил слова Викерс. Вспомнил мать.
Длинная качающаяся стрелка маятника – жуткое дальнодействие, спутанное с целой Вселенной. Я услышал слова Викерс: «Вселенная – среда, скопление волн. Метафора не совсем точной метафоры». Действительно не точной – не идеально точной. Вселенные были не просто набором матрешек, спрятанных одна в другой, но отдельных. Они связаны теснее.
Единое неделимое целое, информация, зашифрованная сама в себе.
Фрактал Мандельброта – узор в узоре.
Мир – это изображение.
И изображение изображения.
– Я знаю, что надо делать, – сказал я.
Через три часа дороги мой телефон вдруг застрекотал – что-то у него внутри просохло и воспрянуло к жизни.
Он обжег ухо после приборной доски.
Три голосовых сообщения. Все от Джой. Она беспокоилась. Последний возглас был просто отчаянным: «Пожалуйста, позвони!»
– Выбросил бы ты его, – посоветовала Мерси.
И она, конечно, была права.
Но я сперва позвонил. Попал на голосовую почту.
– Джой, со мной все в порядке. Я в другом штате и в дороге, еду в Индиану. Не хочу впутывать тебя больше, чем уже впутал, поэтому больше звонить не буду. Пока не закончу здесь. Просто хочу, чтобы ты знала: я живой. И все скоро кончится, так или иначе.
Я нажал «Конец» и выбросил телефон в окно.
Мы заехали на стоянку утром воскресенья. Та же пустая асфальтовая площадка – еще более пустая, чем в прошлый раз. Зеленого «BMW» перед входом не было.
Я заглушил мотор, и мы подошли к зданию.
Дверь оказалась заперта. Я позвонил. Вышла женщина в коричневом халате. Седые волосы. Тощая. Из бригады уборщиков.
– На выходные все закрыто, – объявила она через стекло.
– Я работаю в «Высокопроизводительных», – сказал я.
Она наморщила лоб.
– Там теперь все закрыто.
– Мне только вещи забрать.
– Пропуск у вас есть?
– Я не захватил. Могу назвать имя.
Она тряхнула седыми волосами. Строгая бабушка.
– Никого не велено пускать без документов.
Мерси достала пистолет и боком прижала его к стеклу.
– Вот его пропуск. С фотографией и всем прочим.
Женщина разинула рот.
– На что спорим, стекло не пуленепробиваемое? – продолжала Мерси.
Женщина открыла дверь.
– Мы вас не обидим, – успокоил я.
– Может быть, – добавила Мерси попятившейся уборщице. Та подняла руки. – Не останавливайтесь, – посоветовала ей Мерси.
– Здесь денег нет.
– А мы не за деньгами. Ключи у вас?
Она протянула мне черную магнитную карточку.
– Спасибо. – Я ее взял. – Тут чего-нибудь вроде веревки не найдется?
– Мы только убираем. Ничего такого нет.
– Ну и ладно, – кивнул я, достал из вещмешка моток изоленты и оторвал полоску. – Мы захватили с собой.
Мы не поехали на лифте, свернули на лестницу. На четвертом этаже я подергал дверь. Заперто. Рядом с дверной ручкой было считывающее устройство для пропусков.
Я провел по нему карточкой, но ничего не вышло. Замок не сработал. Я попробовал еще раз. С тем же успехом.
– Дай-ка мне.
Мерси выстрелила, выбив искры из ручки. В тесном тупике выстрел оглушил, а пуля срикошетила по ступенькам.
– Давай не будем повторять, – предложил я.
Дверной ручке пришлось плохо – ее своротило на сторону, кусок отщепился. Рядом с ней отскочившая пуля оставила в металле створки небольшую вмятину. Я повернул ручку, но она по-прежнему не подавалась.
– Черт, – ругнулся я, – нужен другой ключ.
– Попробуй этот.
Мерси показала. Пролетом ниже на стене висел пожарный топорик. Этот ключ сработал безупречно.
Ручка отвалилась от первого же удара и со стуком покатилась по лестнице. Еще три удара усмирили механизм замка.
– Прошу! – Я широко распахнул дверь.
