— Сигурд ты удивляешь меня все больше и больше! Ты исполняешь мою мечту я всегда хотел победить в таких соревнованиях! Не зря я попросил Рыжего учить тебя!
Я не участвовал здесь раньше в подобных соревнования и Лавранс смотрел на меня с превосходством. Мы вновь вышли в финал. Когда мы вышли с двух концов бревна над поселком стояла оглущающая тишина, но с первыми ударами перьевых мешков вокруг стоял такой шум, что от него начало ломить в висках. У Лавранса руки были длинее моих поэтому он держал меня на растоянии. Его опыт в подобных боях то же сказывался. Совсем уклоняться от ударов мешком на бревне было не возможно. поэтому я все чаще разрывал схватку отходя. Удары Лавранса были чувствительными и я понимал, что еще немного и поплыву проиграв схватку. Я решился на последнее мне нужен был разгон хотя бы в два шага. Быстро отбежав к концу бревна преследуемый Лаврансом я прыгнул сделав сальто перелетев Лавранса быстро обернулся и мешком толкнул его с бревна. Теряя равновесие невозможным образом извернувшись Лавренс левой ногой зацепил лодыжку моей правой ноги и под выдох всей толпы "Ах!" упал вместе со мной с бревна. Ото всюду послышались крики: "Драккар!" К нам вышел Тарри Медведь
— Я увидел здесь равных противников, но приз один и победитель должен быть один. Сейчас сорок мужчин возьмут ростовые щиты. По двое поднимут шиты над собой встав в круг После каждого моего хлопка руками они будут делать два шага расширяя круг и так будет продолжаться до тех пор пока один из вас не упадет на землю и я не прекращу поединок.
Нас на руках подняли на эту щитовую дорожку в противоположных концах и начался забег. Я старался двигаться так чтобы растояние было между мной и Лаврансом оставалось одинаковым. Мне правила этого поединка никто не объяснил до конца. Может быть можно сталкивать противника, а сил я в себе чувствовал все меньще и меньше. Пошли первые хлопки растояние между шитами увеличивалось. Место для разгона не было поэтому невольно мне приходилось просто напрягаться при каждом прыжке все больше. Лавранс упал на земдю, но хлопки продолжались и вот команда "Все!" Я был в этот момент в прыжке и упав на очередной щит лег на него. От напряжения в глазах были крысные сполохи. Все меня поздравляли, но я видел только лишь плачушего сидящего на земле Лавранса.
В двенадцать лет Олаф стал учить меня работать с ножом, топором и копьем а стрелять из лука я учился с раннего детства. Спустя год Олаф сказал:
Мне тебя учить не чему.
— А мечу?
— Я тебе дал упражнения для него. Стань мастером оружия попроще, а меч к тебе придет.
Дело в том, что мечи стоили дорого и купить его мне ни кто не мог. Да же Олаф не имел меча. Добыть меч можно было только в походе. У меня получалось хорошо владеть обоими руками, но обоеруких бойцов у нас в поселке не было и как учить не знал никто. Олаф давал развитие на обе руки а как боги распорядятся никто не знал. В 13 лет в учебных поединках как на копьях так и на топорах я у Олофа один из трех учебных боя выигрывал. Олаф учил своему мастерству стрелка и однажды так же сказал, чтобы я шел учится к рабу византийцу.
Это был необычный человек для поселка. Он действительно попал к Рыбьей чешуе как раб. Византиец был худым седым человеком работавшим до рабства у римского государя в чиновниках. Попав в поселок он стал главным советчиком Рыбьей чешуе. Тот да же предлагал ему быть свободным Но Византиец отказался. Причиной этого было то что в рабстве он скрывался от кары за какой то проступок. Так как многие викинги служили при дворах Рима и Византии они по просьбе своих нанимателей обращались к конунгу о выдаче Византийца. Но тот не имел права забрать собственность Рыбьей чешуи, а тот своего советчика продавать не желал. Он позволял ему да же пользоваться оружием, что для раба было не возможно. Славу он свою заслужил в поселке за владение луком. У него учился Олаф и другие меткие стрелки в поселке. Сам Галимир, так звали византийца, рассказывал, что его учил луку хазарин. Одно из упражнений, которое показывал Галимир это когда ему завязывали глаза а на веревке тащили мишень. Он в нее попадал на звук. Галимир учил меня на гдаз определять расстояние ветер, погоду и выполнять быструю стрельбу. Как он говорил:
— У хорошего стрелка в воздухе висит три стрелы. У твоего дядьки Олафа пять!
Меня по прежнему тянуло к знаниям, а особенно к Галимиру у него были знания, того, что никто не знал в поселке. Он научил меня считать латинской азбуке, но больше всего мне нравилось играть в шахматы, которые Галимир называл игрой в полководцы. Руководя своей деревянной армией я не редко стал выигрывать у Галимира. Было заметно что не только мне нравился Галимир, но и Галимиру нравлюсь я. У византийца не было детей. Хотя он и проживал здесь с женщиной из поселка.
