Мерцание границ полностью

А его, боюсь, – мертвая хватка!

Мой дом стоит у озера,

На самом на краю,

Большого и глубокого,

С ним рядом я живу.

В нем плещут рыбы разные,

И волны есть, и гладь,

Его мне настроения

Нельзя предугадать.

Бывает, разволнуется,

Поднимет со дна муть,

Все взбаламутит волнами,

Никак не видно вглубь,

А то притихнет, смирное,

Разгладится во всю

Поверхностность обширную,

Покажет синеву.

А рыба, что в нем водится,

На разный вкус и цвет.

И большая, и меньшая,

Какой там только нет:

С зубами и беззубая,

С чешуйками и без,

И судачок, и рыба-меч,

И страшный водный бес.

Хоть я живу у озера,

На самом на краю,

Не часто в него, синее,

Купаться прихожу.

То озеро капризное

И свой имеет нрав,

Войдешь в водичку синюю,

Поймешь, что был не прав.

Водичка вмиг подменится,

И рыба приплывет,

Ведь о моих проделочках

Все знает наперед.

Лишь если жизнью правильной

Немного поживу,

Тогда я в тихом озере

Спокойно проплыву.

Такое вот забавное

Соседство у меня,

Моей простой поверхности

Большая глубина.

Там, где есть следы твоих ног,

Там нет трепета искренней мысли.

Океаны струятся меж строк,

Заливая поверхностным смыслы.

Как обычно, наткнувшись на хлыст,

Молча тонешь, средь волн зовущих,

И опять преследуешь лист,

Неисписанный, белым влекущий.

Бирюзовая вод пелена

Не накроет Реального берег.

И зажатая в пальцах стрела

Не пронзает твоих истерик.

Ты преследуешь зов воды,

Предавая свое Желание,

Оставляя на пене следы,

Ради прошлого – в оправдание…

Ты, подняв ладони к кронам,

Неподвижно, бездыханно,

Птичьему не вторишь звону

В полутьме, качаясь странно,

Охраняешь пограничье,

Толщи сумрачных метафор,

Не тревожа гулким кличем

Предвечерний винный сахар.

Может быть, ты знаешь тайну,

Что сокрыта во Вселенной,