— Кстати, я тебя даже толком поблагодарить не успел. Спасибо тебе за помощь!
Я смотрю на Патрика и чувствую, как кожа на его лбу собирается в складки.
— За какую еще помощь? — спрашиваю.
— С этим вот всем, — Патрик улыбается. — С вечеринкой. Он тебе не рассказал?
Я перевожу взгляд на брата, а в сознании у меня огнем пылают слова, которые я ему сказала. У меня сжимается сердце.
— Нет, — говорю я, все еще глядя на Купера. — Он мне ничего не рассказал.
— Ну да, — продолжает Патрик. — Этот парень — просто спаситель какой-то. Без него ничего не вышло бы.
— Да ерунда, — бормочет Купер, глядя себе под ноги. — Рад был помочь.
— Никакая не ерунда, — возражает Патрик. — Он сюда раньше всех приехал, чтобы раков отварить. Не один час провозился, пока приправу подобрал.
— Почему ты мне не сказал? — спрашиваю я.
Купер неловко пожимает плечами:
— Говорю же, ничего особенного.
— В любом случае пора обратно в дом, — говорит Патрик и тянет меня за собой. — Там есть пара человек, с которыми я хочу тебя познакомить.
— Еще пять минут, — говорю ему я, чуть упираясь, чтобы остаться на месте. Я не могу ни распрощаться с братом подобным образом, ни попросить прощения в присутствии Патрика, открыв тем самым, что за разговор у нас был до его прихода. — Я тебя догоню.
Патрик смотрит на меня, потом на Купера. Чувство такое, что он собирается возразить, даже чуть приоткрывает рот, но вместо этого лишь снова улыбается и сжимает мое плечо.
— Договорились, — отвечает он и машет брату рукой на прощание. — Пять минут.
Стеклянная дверь закрывается, я дожидаюсь, пока Патрик исчезнет из виду, и снова поворачиваюсь к брату.
— Купер, — произношу в конце концов, опуская руки. — Прости меня. Я же не знала.
— Все в порядке, — отвечает он. — Честное слово.
— Ничего не в порядке. Мог бы и сказать что-нибудь. А я еще, как последняя сучка, эгоистом тебя обозвала…
— Все в порядке, — повторяет он, отталкивается от перил, подходит ко мне вплотную и заключает в объятия. — Я для тебя что угодно сделаю, Хло. Ты и сама это знаешь. Ты ведь моя сестренка.
Вздохнув, я тоже обвиваю его руками, позволяя чувству вины и гневу растаять и осыпаться прочь. Для нас с Купером все это — обычное дело. Мы орем друг на друга, ссоримся, можем месяцами не разговаривать — но когда все кончается, снова чувствуем себя детьми, которые бегают босиком на заднем дворе, когда включена поливалка, строят в подвале крепости из коробок, могут часами болтать между собой, даже не замечая, как окружающие куда-то исчезают… Кажется, иногда я склонна винить Купера в том, что он заставляет меня вспомнить саму себя: кем раньше была я, кем — мои родители. Самим своим существованием он напоминает: имидж, который я демонстрирую окружающему миру, — вовсе не реальность, а искусно созданная маска. Стоит сделать один неверный шаг — и он рассыплется на мелкие кусочки, открыв истинную меня.
У нас непростые отношения, но мы — одна семья. Другой у нас нет.
— Я люблю тебя, — говорю я ему, сжимая покрепче. — И вижу, что ты стараешься.
— Я стараюсь, — подтверждает Купер. — Просто хочу тебя защитить.
— Я знаю.
— Хочу, чтобы у тебя все было замечательно.
— Я знаю.
— Наверное, я просто привык быть тем самым мужчиной в твоей жизни. Единственным, кто о тебе заботится. Теперь ответственность уходит к кому-то еще. А я не хочу ее отдавать.
Я улыбаюсь и крепко зажмуриваюсь, чтобы не дать ускользнуть слезинке.
— У тебя, оказывается, и сердце есть?
— Брось, Хло, — шепчет он. — Я серьезно.
— Я знаю, — снова повторяю я. — Знаю, что серьезно. У меня все будет хорошо.
Некоторое время мы молча стоим, обнявшись, а собравшиеся в мою честь гости, похоже, совершенно забыли, что меня уже бог знает сколько времени с ними нет. Сжимая брата в объятиях, я вдруг вспоминаю про тот телефонный звонок — от Аарона Дженсена.
«Но вы-то изменились, — сказал репортер. — Вы и ваш брат. Читатели будут рады узнать, как у вас дела — как вы справились».
— Эй, Куп, — говорю я, поднимая голову. — Можно тебя кое о чем спросить?
— Валяй.
— Тебе сегодня никто не звонил?
Он озадаченно на меня смотрит.
— В каком смысле — никто?
Я не уверена, хочу ли продолжать.
— Хлоя, — говорит Купер, чувствуя, что я пытаюсь отстраниться, и крепче берет меня за руки. — Ты сейчас про какой звонок?
Я набираю воздуха, чтобы ответить, но брат меня опережает.
— А ты знаешь, мне и в самом деле звонили. От мамы. Оставили сообщение, а я про него совсем забыл… Тебе тоже звонили?
Я выдыхаю и торопливо киваю.
— Да, — вру не краснея. — Я тоже тот звонок пропустила.
— Нам как раз пора было ее навестить, — говорит он. — Сейчас моя очередь. Извини, что задержался.
— Ничего страшного, — говорю я. — Хочешь, я съезжу, раз ты занят?
— Нет. — Он качает головой. — У тебя и так сейчас забот полно. Съезжу в эти выходные, обещаю. Больше ничего спросить не хотела?
