Глаза останавливаются на остатках вчерашнего лосося. Я беру стеклянный контейнер, снимаю с него крышку и ставлю в микроволновку. Кухня быстро наполняется ароматами специй. Обедать уже поздно, будем считать это ранним ужином, а значит, я имею полное право на бокал каберне, под которое этот лосось вчера вечером так прекрасно шел. Подойдя к винному шкафу, до краев наполняю бокал рубиново-красной жидкостью, делаю большой глоток, потом выливаю в бокал все, что осталось в бутылке, а ее отправляю в мусорный контейнер.
Не успеваю я снова усесться у стойки, раздается стук в дверь — громкий, кулаком, так что я хватаюсь за сердце, — а затем звучит знакомый голос:
— Хлоя, это я. Уже вхожу.
Я слышу звук вставляемого в скважину ключа, негромкое пощелкивание, с которым движется язычок замка. Вижу, как начинает проворачиваться дверная ручка, и тут вспоминаю про сигнализацию.
— Подожди, — кричу я, устремляясь к двери. — Куп, не заходи! Обожди секундочку.
Добежав до пульта, вбиваю код за мгновение до того, как распахнется дверь. Когда это происходит, поворачиваюсь к входу и встречаю удивленный взгляд брата.
— Ты поставила сирену? — спрашивает он, стоя на коврике с надписью «Добро пожаловать!» и сжимая в руке бутылку вина. — Если хотела, чтобы я вернул ключ, могла бы просто попросить.
— Очень смешно, — улыбаюсь я. — Придется тебе все-таки теперь меня предупреждать, если надумаешь прийти. А то эта штука на тебя полицию напустит.
Нажав на кнопку, я жестом приглашаю его войти, а сама возвращаюсь к стойке и облокачиваюсь о прохладный мрамор.
— А надумаешь влезть в окно, я тебя на телефоне увижу. — Подняв телефон и помахав им, показываю на камеру в углу.
— Она что, правда все записывает? — спрашивает Купер.
— Еще как.
Открыв на телефоне приложение, я разворачиваю его к брату, чтобы тот сам увидел, как стоит в самой середине экрана.
— Угумс, — говорит он, разворачивается и машет в камеру рукой. Потом снова оборачивается ко мне и ухмыляется.
— Ну и еще, — говорю я. — Как бы я ни была рада тебя видеть, не забывай, что я теперь живу не одна.
— Ну да, ну да, — говорит Купер, присаживаясь на краешек табурета. — К слову, где женишок?
— Уехал, — отвечаю я. — По работе.
— На выходных?
— Работы у него полно.
— Хм, — говорит брат, вращая на поверхности стойки принесенную бутылку мерло. Под кухонными лампами жидкость поблескивает, отбрасывая на стену кровавые тени.
— Купер, не начинай, — требую я. — Не сейчас.
— Я и не начал.
— Но собирался.
— Тебя саму-то не беспокоит? — спрашивает он, и слова звучат так веско и необходимо, словно, не произнеси он их сейчас, они вырвались бы наружу и сами. — Как часто он так уезжает? Хло, я правда не понимаю. Я всегда воображал тебя с кем-то, кто будет рядом, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. После всего, через что тебе довелось пройти, ты это заслужила. Кого-то, кто будет рядом.
— Патрик рядом со мной, — говорю я, взяв свой бокал и сделав большой глоток. — С ним я чувствую себя в безопасности.
— Тогда зачем сигнализация?
Я пытаюсь подобрать ответ, постукивая кончиками пальцев по резному стеклу.
— Это его идея, — говорю наконец. — Понял? Чтобы я была в безопасности даже в его отсутствие.
— Ну, как знаешь, — говорит Купер, со вздохом поднимаясь с табурета. Подойдя к винному шкафчику, достает оттуда штопор и раскупоривает собственную бутылку. Хоть я и ожидаю хлопка, он все равно заставляет меня подпрыгнуть. — Так или иначе, я тут думал предложить тебе выпить по глоточку, но вижу, что ты и без меня начала…
— Купер, зачем ты пришел? Чтобы опять со мной поругаться?
— Нет, я пришел, потому что ты моя сестра, — отвечает он. — Потому что я за тебя переживаю. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
— У меня все прекрасно, — говорю я, поднимая руки, чтобы пожать плечами. — Даже и рассказать тебе нечего.
— Как ты со всем этим справляешься?
— С чем «этим», Купер?
— Не прикидывайся, — говорит он. — Сама знаешь.
Я вздыхаю, глаза пробегают по пустой гостиной; диван вдруг кажется таким мягким, таким манящим… Я чуть опускаю плечи — слишком они напряжены. Слишком я напряжена.
— Воспоминания одолевают, — отвечаю я, делая еще глоток. — Само собой.
— Ага. Меня тоже.
— Иногда становится нелегко понять, где реальность, а где нет.
Слова выскальзывают прежде, чем я успеваю их проглотить; я все еще чувствую на языке их вкус, вкус того признания, которое так хотелось бы отмотать назад. Забыть о его существовании. Я опускаю взгляд на бокал, оказывается, уже наполовину пустой, потом снова смотрю на Купера.
— Я хочу сказать, все такое знакомое… Столько сходства… Ты не замечаешь никаких совпадений?
Купер смотрит на меня, чуть приоткрыв рот.
— Какого именно рода сходства, Хлоя?
— А, забудь, — говорю я. — Неважно.
— Хлоя, — Купер наклоняется ко мне, — а это что такое?
Я прослеживаю его взгляд до пузырька «Ксанакса», так и оставшегося на стойке, крохотного оранжевого пузырька, содержащего в себе гору таблеток. Снова перевожу глаза на бокал — вина там уже на палец.
— Ты это пьешь?
— Что? — говорю я. — Нет, это не мои.
— Тебе их Патрик дал?
