Мерцание во тьме полностью

— Да просто чтобы она отсюда выбралась, — отвечает Диана, обводя рукой комнату. — Она заслуживала лучшего, чем это. Лучшего, чем мы.

— Мы — это кто? — уточняет Аарон, уперев в щеку кончик ручки. — Вы с мужем?

— Я, муж, наш сын… Я, знаете ли, всегда думала, что она как раз отсюда и выберется. Чего-нибудь для себя добьется.

При упоминании Патрика у меня проваливается сердце. Я пытаюсь представить себе, как он тут рос, погребенный под слоями табачного дыма и кучами мусора. Я понимаю, как ошибалась насчет него. Его прекрасные зубы, гладкая кожа, дорогое образование и высокооплачиваемая работа. Я все время думала, что все это — благодаря его воспитанию, его привилегированному происхождению. Что внутренне он куда выше меня, ущербной Хлои. Но это не так, не выше он. Патрик тоже ущербный.

Он тебя не знает, Хлоя. А ты — его.

Неудивительно, что Патрик столько внимания уделяет гигиене, безупречному внешнему виду. Он ведь изо всех сил старается стать этому полной противоположностью.

Или же — скрыть, что представляет собой на самом деле.

— Расскажите про своих мужа и сына.

— Мужа зовут Эрл. И характер у него еще тот, как вы наверняка уже заметили. — Она смотрит на меня и чуть усмехается, словно в отношении к мужчинам между нами наличествует не нуждающаяся в словах общность. В отношении к их поступкам. Таким мужским. Я стараюсь отводить взгляд от синяка у нее под глазом, но эта женщина вовсе не глупа. И успела заметить, куда я смотрю. — Что до сына… ну, теперь-то я мало что про него слышу. Хотя всегда подозревала, что яблочко от яблони недалеко падает.

Мы с Аароном переглядываемся, и я киваю ему, чтобы он продолжал.

— Что вы имеете в виду?

— Да что у него тоже характерец.

Я вспоминаю руку Патрика у себя на запястье и как он его сжимал.

— Было время, он меня от папашки своего защищать пытался, чуть не в драку лез, когда тот ночью пьяным заявлялся, — продолжает она. — Потом подрос, и не знаю, что с ним сделалось. Даже и пытаться перестала, — дескать, будь что будет. Я так думаю, он совсем душой загрубел. Наверное, это я виновата.

— Хорошо. — Аарон кивает, что-то царапая в блокноте. — А как ваш сын… к слову сказать, как его зовут?

— Патрик, — отвечает она. — Патрик Бриггс.

Желудок мне сводит судорогой, я принимаюсь копаться в памяти, соображая, называла ли когда-либо Аарону полное имя Патрика. Вроде бы нет. Я скашиваю глаза в его сторону — наморщив от усердия лоб, он записывает имя себе в блокнот. Похоже, не сообразил.

— Так я хотел спросить, а как Патрик отреагировал на исчезновение Софи?

— Если честно, ему, похоже, было наплевать. — Диана снова лезет в пачку за сигаретой, закуривает. — Знаю, как мать я не должна бы такого говорить, но это правда. В глубине души я не перестаю думать…

Она умолкает, глядит вдаль, чуть качает головой.

— Думать что? — спрашиваю я.

Диана выходит из транса, смотрит на меня. Взгляд пристальный, и я на какую-то секунду уверяюсь, что она знает, кто я. Что обращается сейчас ко мне, Хлое Дэвис, невесте своего сына. Что пытается меня предупредить.

— Думать, не имел ли он к тому отношения.

— Отчего вы так решили? — Тон Аарона с каждым вопросом делается настойчивей. И пишет он все быстрее, стараясь зафиксировать каждую подробность. — Это довольно серьезное обвинение.

— Даже не знаю, просто чувство такое… Материнский инстинкт, что ли. Когда Софи только пропала, я спросила Патрика, может, он знает, куда она делась, а я ведь чувствую, когда он мне врет. Что-то он тогда скрывал. И еще мы телевизор иногда смотрим, в новостях про ее исчезновение говорят, а я вижу — он улыбается… нет, усмехается даже, будто секрет знает какой-то, а все остальные — нет.

Я чувствую, что Аарон на меня смотрит, однако игнорирую его, не отводя глаз от Дианы.

— А где сейчас Патрик?

— Хер его знает, — говорит Диана, откидываясь на спинку кушетки. — Съехал из дому в тот же день, как школу окончил, и с тех пор я о нем не слыхала.

— Не возражаете, если мы здесь немного осмотримся? — спрашиваю я, поскольку мне вдруг хочется прервать эту беседу, пока Аарон не успел раскопать лишнего. — Может, в комнату к Патрику заглянем? Вдруг увидим там что-нибудь, что направит нас в нужную сторону…

Она машет рукой в сторону лестницы.

— Да на здоровье. Я то же самое двадцать лет назад полиции рассказывала, ничего с того не вышло. Сказали, такое никакому школьнику не провернуть.

Я встаю, перешагиваю через всевозможные препятствия в гостиной, повыше поднимая ноги, и направляюсь к лестнице по грязному, испещренному пятнами бежевому ковру.

— Первая дверь направо! — кричит Диана мне в спину, пока я осторожно ступаю по ступенькам. — Я туда тыщу лет не заходила.

Поднявшись наверх, я смотрю на закрытую дверь. Ладонь нашаривает дверную ручку, я поворачиваю ее, и взгляду открывается комната подростка. В потоке солнечного света из окна видны плавающие в воздухе пылинки.